всякие штуки

Здесь обсуждаем вопросы, мысли, мнения, которые у Вас возникли в связи с прочтением, прослушиванием или просмотром того или иного произведения.

Модератор: Лиза

всякие штуки

Сообщение Flomaster » Сб июн 08, 2013 10:48 pm

Предлагаю размещать здесь всякие штуки, например:


Чайтанья Чандра Чаран дас

История о двух братьях

Жили два брата. Досталось им от отца одно поле, на котором они выращивали зерно, а урожай каждый год делили пополам. Один брат был женат и имел много детей, а другой был холост. Женатый плохо спал по ночам и все думал: «Как же так... мой брат не женат, а урожай мы делим пополам? Случись с ним что на старости лет, а у него даже детей нет, чтобы помочь. Я говорю ему, чтобы он брал больше, чем половину урожая, а деньги откладывал на старость. Но он же не слушает!» Думал он так и ворочался в кровати, потом поднимался посреди ночи, брал мешок зерна из своего амбара и тайком подсыпал в амбар брата.

Другой брат тоже плохо спал по ночам, все думал: «Как же так. мой брат женат, у него дети, а урожай мы делим пополам. Я говорю ему, чтобы он брал больше, семью ведь кормить надо, но он разве послушает?!» Поднимался и он посреди ночи, брал мешок зерна из своего амбара и тайком подсыпал в амбар брата.

Так они и жили, втайне помогая друг другу, пока однажды ночью не столкнулись нос к носу с мешками за спиной. На этом месте люди поставили храм в их честь. Количество их богатства не увеличивалось и не уменьшалось в результате ночных походов, а любовь, конечно же, возрастала.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Сообщение Flomaster » Сб июн 08, 2013 10:50 pm

Эммет Фокс

Как стать несчастным


 
Найдите место, где вас никто не смог бы побеспокоить. Расслабьтесь, и начните думать о себе. По сути дела, не важно, о чем именно вы думаете, до тех пор, пока вы думаете о себе. Всякий раз, когда вы захотите подумать о чем-то более высоком, немедленно останавливайтесь и возвращайтесь к мыслям о собственной персоне. Если это возможно, размышляйте о прошлом. Вспоминайте все допущенные вами когда-либо ошибки, начиная с детских лет. Думайте обо всех ваших неразумных словах и поступках. Мысленно перечисляйте все упущенные возможности. Жалейте о напрасно потраченном времени. Постарайтесь сосредоточиться на тех событиях, когда с вами несправедливо поступили. Внимательно рассмотрите каждую ситуацию, в которой вы оказались невинной жертвой. Помечтайте о том, как счастливы были бы вы сейчас, если бы в прошлом люди относились к вам получше. Вспомните всех, говоривших вам недобрые слова, и попытайтесь вновь вызвать в себе чувство гнева и обиды. Даже если какой-то человек ничем вас не обидел, будьте уверены, что он сделал бы это при первой же возможности. По крайней мере, он наверняка говорил о вас гадости. Подумайте о том, что ваше тело уже начинает стареть, что на него плохо влияет ваша работа и климат той местности, где вы живете. Задайте себе вопрос, не болит ли у вас чего-нибудь. Если вы будете достаточно внимательны, вы наверняка раскопаете в себе какую-нибудь проблему со здоровьем. Представляйте будущее вашего бизнеса исключительно в мрачных красках, даже если сейчас ваши дела идут успешно. Настаивайте на том, что слишком долго это не может продолжаться. Не забывайте главный секрет - думайте только о себе. После пятнадцати-двадцати минут подобных упражнений вы достигните своей цели. Вы почувствуете себя несчастными, как сами того и хотели.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Сообщение Мила Валл » Чт июн 20, 2013 12:20 pm

Спасибо, Фломастер! Мне понравились Ваши посты. :)
Как и сама тема. Буду тоже публиковать любимое.
Всякий, кто долго мучается, виноват в этом сам! Мишель Монтень.
Аватара пользователя
Мила Валл
 
Сообщения: 171
Зарегистрирован: Сб ноя 05, 2011 1:47 pm

Сообщение Viktoria » Чт окт 10, 2013 7:20 pm

Давно размышляю над сутью понятия «эмпатия». В последние дни некоторые посты на форуме напомнили мне о нем снова. Решила разместить здесь небольшой рассказ – историю из жизни. Никакой литературной ценности мой пересказ событий не имеет, поэтому раздел Пространство Творчества, мне кажется, ему мало подходит. А здесь, думаю, - самое место. Надеюсь, Автор темы и Модератор раздела возражать не будут.
:)

Простая история (почти притча)

Вообразите себе тихую улочку российского городка середины 90-х годов двадцатого столетия.
В покосившейся песочнице играют дети: семилетний голубоглазый (по секрету скажу - очень упитанный) Ангелочек Нутелла и тщедушный болезненный мальчик Арни, который в свои пять лет никак не оправдывает имя папиного голливудского любимца. Рядом на скамейке оживленно беседуют их мамы – две давние подруги.
У Нутеллы шикарный набор ярких ведерок, лопаток и формочек, которые заинтересованно рассматривает Арни, сжимая в руках облупившуюся синюю машинку. На внимательный взгляд мальчугана последовала моментальная реакция: разноцветье игрушек категорично закрыли прелестные хозяйские ручки в облаке романтичного кружева.
Проглотив невысказанную просьбу, понятливый мальчик соорудил из песка гоночную трассу и стал катать машинку, радостно имитируя щеками и губами звуки работающего мотора.
Вяло ковыряя песок лопаткой и поминутно дергая золотистые локоны своей красивой прически, Ангелочек коршуном поглядывал на манипуляции Арни.
Довольство жизнью, написанное на лице мальчика, показалось вопиющей несправедливостью. Цепкая ловкая ручка властно выхватила машинку, отвесив при этом крепкий подзатыльник. Возмутившись коварству агрессора и понимая фатальность приговора разницы весовых категорий, Арни отправился за помощью к маме. Увы, найти понимания ему не удалось. Мама внимательно слушала страстный монолог подруги:

- А знаешь, мы ведь хотим отдать Нутеллочку в частную школу, - говорила подруга, - там работают очень сильные словесники из нашего универа, а кроме того, у них есть уроки хореографии и секция фигурного катания. Пусть доча всесторонне развивается и живет красивой жизнью. Я уж добьюсь, чтобы ее таланты не пропали как мои, когда я вышла замуж за ее папулю, - причитала она, – только подумай, на кого я трачу свою жизнь? Тоже мне – Член Ассоциации японских авангардистов. Лучше бы подумал, как нам из долгов выбираться и квартиру купить по ипотеке.

- Это правда, - согласилась мама Арни, - ты всегда была первой на нашем курсе. Помню, как много грамот тебе давали за твои научные труды, а как-то раз даже премию в конверте. Все завидовали.

- Ах, - томно закатив глаза, - простонала мама Нутеллы, - когда это было?! Я же кафедру бросила и и в докторантуру из-за этого семейного ярма не пошла, а ведь как звала меня к себе профессор Чудинова.

- Маам, потянул Арни рукав пушистого маминого кардигана, - Нутелла машинку отняла и дерется, - начал он.

- Фу, как не стыдно! – вскинулась мама Нутеллы, - мальчики не должны ябедничать и жадничать. Надо делиться с друзьями игрушками. И вообще, учись общению без проблем. А теперь иди и попроси у Нутеллочки прощения за свое поведение, - назидательно закончила она.

- Да, - подтвердила уже его мама, - не жадничай и учись.

Покорившись судьбе, Арни вернулся к песочнице. Голубые глазки Нутеллы удовлетворенно сверкали. С утроенной энергией вгрызалась в песок синяя машинка, твердо направляемая ее нежными пальчиками.

Творческая жилка мальчика не дала ему долго скучать и, вот уже брошенная кем-то пустая сигаретная коробка превращается в самосвал, а широкая дощечка в ковш экскаватора.
Воображаемый песчаный карьер заработал в руках мастера, а самосвал стал возить стройматериал к заводу железобетонных конструкций.
Самозабвенно ползая на коленках, Арни что-то тихонько приговаривал и счастливо улыбался.
Но счастье длилось недолго, даже не пять минут. Коробка с дощечкой после ощутимо болезненного пинка изящной ножки перекочевала к Ангелочку.
Негодование водителя самосвала споткнулось, налетев на камень памятливой детской мудрости. Критически оценив ситуацию, мальчик раскинул руки и, перевоплотившись в быстрый истребитель, запустив губами гул моторов, понесся быстрыми кругами прочь.

- Куда ты? – окликнула его мама.
- Домой, к Бабушке! – ответил мальчик, подбегая к кованым воротам их нарядного белого дома.
- А-а-а-а-а, - услышал он девичий визг. Мощная фигурка в кружевах, обойдя его на целый корпус и откинув в сторону, влетела в раскрытые ворота, – я тоже к Бабушке хочу! – вопила Нутелла.

Перепачканные и раздавленные мощными ножками игрушки сиротливо валялись в песке.

***
Эпилог.

Прошло двадцать лет.
Арни вырос, работает сейчас айтишником в солидной конторе, недавно купил крутую спортивную тачку и радуется жизни.

- А что Нутелла? – спросите вы?
Она тоже выросла. Институт бросила, частенько впадает в черную меланхолию и жутко злится, потому что не слишком успешно торгует уггами в инетовском магазине, который ей создал…
Как вы думаете, кто сделал такой великодушный подарок? Верно, конечно же, он – Арни. Эта работа заставляет Нутеллу комплексовать, и поэтому, отвечая на вопросы знакомых, она называет себя «независимым фрилансером», делая особый упор на преимущества свободного планирования своей жизни, который дает такая работа.
Еще Нутелла активно ведет свой блог в ЖЖ. Недавно была во Франции, разместив после поездки кучу фотографий в альбоме «Это я! Только что слезла с Эйфелевой башни».

Такая история.
В чем ее мораль, вдумчивый читатель?
Да нет здесь особой морали, просто вспомнилась по случаю…
Форум навеял.

P.S. Да! Еще вспомнилось вот это: «Всякий, кто попытается найти в моей истории попытки задеть участников форума, будет неправ». Это чья-то одобренная Админом и Модератором форумская цитата.
Viktoria
 
Сообщения: 10
Зарегистрирован: Вт июн 19, 2012 10:35 am

Сообщение Flomaster » Вс окт 13, 2013 1:20 pm

Мне понравилась эта история. Только до слов "Еще Нутелла активно ведет свой блог в ЖЖ". А дальше было не приятно читать.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Сообщение elsa » Вт окт 15, 2013 10:16 am

История Ангела

Ночь…Она сидит и смотрит в окно.…Любуется звездами. В ее глазах блестят слезинки. И вдруг она замечает, что одна из звезд падает. Она не верит в чудеса, но, поддавшись тишине, загадывает желание. Она хочет увидеть ангела.

Звезда упала… Прошло 5, 10 минут. Все по-прежнему. Нет, она не разочарована, она лишь еще раз убедилась, что чудес не бывает. Она закрывает окно, поворачивается и … теряет сознание. Когда она приходит в себя, то видит необыкновенно красивого юношу, который почему-то весь в белом.

— Ты кто? – взволнованно спрашивает она.
— Тот, кого ты хотела видеть.
— Извини, но я тебя не знаю. Как ты сюда попал?
— Для меня не существует преград. Я могу проходить сквозь время и пространство. Ты до сих пор не узнаешь меня?
— Нет.

Юноша, все это время сидевший на кровати, вдруг повернулся. Она вскрикнула и вновь упала на пол… Очнулась она уже лежа на кровати. «Значит, это был сон», - подумала она.

— Ты ошибаешься. Все было на Яву. Только, пожалуйста, больше не падай. – раздался голос из темноты.
В ответ лишь тишина.
— Ты Ангел?! – наконец спросила она.
— Да, но почему ты удивляешься? Я ведь здесь из-за тебя.
— Я…Я просто не думала, что это возможно. А у тебя настоящие крылья? И где ты? Я тебя не вижу.
— Я появлюсь, только если ты пообещаешь больше не пугаться. А крылья у меня настоящие.
— Обещаю, - тихо вымолвила она.

Вдруг посреди комнаты вспыхнул яркий свет, который постепенно начал превращаться в того самого юношу.

— А почему ты не веришь в чудеса? – спросил он.
— Не верила, - поправила она его – А как тебя зовут?
— Никак…У ангелов нет имен…
— Ну, тогда можно я буду звать тебя Александром?
— Да.
— А я Альбина.
— Значит белая?
— Ты о чем?
— Твое имя чистое и белое, прямо как снег.
— А я и не знала, - честно призналась она.
— Альбина, а что такое Любовь?
— А ты не знаешь? – искренне удивилась она.
— Нет…Мы, ангелы, не умеем любить, не умеем страдать, плакать или радоваться. Мы даже ничего не чувствуем, не ощущаем травы и солнечного света. Мы просто существуем. Мы умеем только облегчать страдания. Ты хочешь этого? – спросил он.

От внезапности вопроса Альбина похолодела, она никому не говорила, что сегодня умер Артем. Она старалась быть сильной.

— Не удивляйся, я же ангел, и ты звала меня за этим, - ответил он на еще не заданный вопрос.
— Не хочу…Уже не хочу…. А как он? – тихо спросила Альбина.
— Теперь он один из нас.
— Значит мое имя «Белая». А я похожа на ангела?
— Да, очень.
Молчание длилось не долго, но казалось, что целую вечность.
— Ты хочешь стать человеком? – неожиданно спросила она.
— Честно, говоря, я все бы за это отдал.
— Правда, что можно поменяться местами с ангелом?
— Да, только при обоюдном согласии. Но Ты даже не думай об этом!!!
Но было поздно. Альбина уже подбежала к окну.
— Почему? – только это смог спросить Ангел.
— Я люблю его, - сказала Альбина.
— Но ведь став ангелом, ты забудешь, что это такое!
— Мне хватит и того, что я буду его видеть. Проща-а-а-а-й…

Александр даже не заметил, как она открыла окно и прыгнула. Он долго смотрел вниз, а потом почувствовал, что ветер дует ему в лицо, услышал, как бьется сердце, и… заплакал…
Сочиняй мечты...Есть миллионы шансов, что скоро будет все сбываться.
Аватара пользователя
elsa
 
Сообщения: 102
Зарегистрирован: Чт сен 12, 2013 11:01 pm
Откуда: Москва

Сообщение Мила Валл » Вт окт 15, 2013 3:52 pm

Алиса, большое спасибо за трогательную историю.
Вы рассыпаете звезды Вашей души. Изображение
Приятно видеть Вас в этом разделе.
Всякий, кто долго мучается, виноват в этом сам! Мишель Монтень.
Аватара пользователя
Мила Валл
 
Сообщения: 171
Зарегистрирован: Сб ноя 05, 2011 1:47 pm

Сообщение Анюта » Вт окт 15, 2013 3:56 pm

Очень..очень грустно...
Аватара пользователя
Анюта
 
Сообщения: 99
Зарегистрирован: Вс июл 14, 2013 11:25 am

Сообщение Лиза » Вт окт 15, 2013 5:01 pm

Алиса, СПАСИБО!
Изображение
Изображение
Аватара пользователя
Лиза
 
Сообщения: 587
Зарегистрирован: Чт окт 20, 2011 2:01 pm
Откуда: Россия

Сообщение elsa » Вт окт 15, 2013 7:08 pm

:oops: :oops: :oops: Спасибо всем.

Мне кажется такие чистые истории помогают о многом задуматься, кому-то дорога жизнь, и он готов отдать ради нее все, а для кого-то имеет смысл обменять жизнь на что-то по-настоящему дорогое. Это важно.
Сочиняй мечты...Есть миллионы шансов, что скоро будет все сбываться.
Аватара пользователя
elsa
 
Сообщения: 102
Зарегистрирован: Чт сен 12, 2013 11:01 pm
Откуда: Москва

Сообщение Виктор Ляшенко » Вт окт 15, 2013 9:47 pm

Трогательное-то трогательное... Дорогое-то дорогое...

Но мне кажется только, что Артём этот её полёт не одобрил бы.

Да... а ещё мне сдаётся, что она только что разминулась с Артёмом...
Консультация психолога http://v-psy.ru
Аватара пользователя
Виктор Ляшенко
Администратор
 
Сообщения: 752
Зарегистрирован: Ср окт 19, 2011 9:27 am
Откуда: Москва

Сообщение elsa » Вт окт 15, 2013 9:57 pm

Вряд ли ей требуется одобрение. Да и разминулась ли - неизвестно. Это додумывает каждый сам, что ему ближе.
Сочиняй мечты...Есть миллионы шансов, что скоро будет все сбываться.
Аватара пользователя
elsa
 
Сообщения: 102
Зарегистрирован: Чт сен 12, 2013 11:01 pm
Откуда: Москва

Сообщение Виктор Ляшенко » Вт окт 15, 2013 10:42 pm

elsa писал(а):Вряд ли ей требуется одобрение. Да и разминулась ли - неизвестно. Это додумывает каждый сам, что ему ближе.
По поводу додумываний - это да. Согласен. А разве эти истории не для того, чтобы мы тут о чём-то подумали, что-то додумали и до чего-то додумались? До чего-то своего, что кому ближе...

Так вот, мне ближе следующее.
Дело вовсе не в том, нужно ей одобрение или нет, дело вообще не в одобрении.
Что означает, что Артём не одобрил бы? Это означает, что ему этот её полет не нужен - не нужно ему, чтобы она прыгала из окна для того, чтобы соединиться с ним. Ему нужно, чтобы она жила человеком, а не летала ни живым-ни мёртвым ангелом. Это если эти люди заинтересованы друг в друге: она-тут-пока-ещё - в нём, а он-там-уже - в ней (нам есть смысл говорить о них только в том случае, если они имеют человеческие интересы и чувства, ибо в противном случае разговор теряет смысл: ангелу всё равно соединится она с ним или нет, так как по "вводной" рассказа ангелы чувств не имеют).
И если ей это его "не одобрение" не нужно, то... получается, что и он ей не нужен! А к кому тогда она сигает из окна? К своей романтической фантазии? И приходим мы к нашему длинному разговору "о выборе жить и выборе не жить"...
Консультация психолога http://v-psy.ru
Аватара пользователя
Виктор Ляшенко
Администратор
 
Сообщения: 752
Зарегистрирован: Ср окт 19, 2011 9:27 am
Откуда: Москва

Сообщение Flomaster » Вт окт 15, 2013 11:18 pm

Elsa и Виктор, а это нормально, что вы одно и то же существо называете разными именами - Александр и Артём? Или это про разных людей? О чём вы вообще разговариваете, люди? Что-то здесь произошло и я об этом не знаю. Почему плохо превращаться в ангелов?
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Сообщение Виктор Ляшенко » Вт окт 15, 2013 11:53 pm

А., А. и А. - это три разных персонажа рассказа.

Я не знаю, хорошо или плохо превращаться в ангелов. Не пробовал или, во всяком случае, не помню.
Консультация психолога http://v-psy.ru
Аватара пользователя
Виктор Ляшенко
Администратор
 
Сообщения: 752
Зарегистрирован: Ср окт 19, 2011 9:27 am
Откуда: Москва

Сообщение Flomaster » Ср окт 16, 2013 12:14 am

Да, действительно, это я читал невнимательно, сейчас перечитал и увидел.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Сообщение elsa » Ср окт 16, 2013 10:04 am

Flomaster, а кто говорит о том, что плохо превращаться в ангелов? Я вообще сомневаюсь в том, что это возможно. Плохо наверное, делать это таким образом.

Виктор, вы безусловно правы но... Думаю поступок "слегка" необдуманный, но я допускаю, что на фоне переживаний и безысходности она сделала это. И кстати ей все равно что она ничего не будет чувствовать, ей достаточно того, что она будет видеть его.
Она свой выбор сделала, только у меня большие сомнения насчет того, что она стала ангелом. А я уважаю любой выбор. И в теме " о выборе жить или выборе не жить" я уже говорила об этом. Может работа накладывает отпечаток, но я к этому практично отношусь.

Меня в ней восхитило такая четкая позиция, четкое определение желания, она не раздумывала, не торговалась. Она просто взяла и получила желаемое.

Но это только мое мнение.
Сочиняй мечты...Есть миллионы шансов, что скоро будет все сбываться.
Аватара пользователя
elsa
 
Сообщения: 102
Зарегистрирован: Чт сен 12, 2013 11:01 pm
Откуда: Москва

Сообщение Эльза » Ср окт 16, 2013 10:41 am

elsa писал(а):История Ангела

Я вобще то всегда не множко боюсь таких историй, мне все кажется, что какой то молодой человек может это воспринять за чистую монету, как руководство к действиям. Наверно я в душе думаю, что другие люди не такие практичные и более доверчивые чем я :) . Я не люблю историю Ромео и Джулиетты и всякие другие истори про то как люди убиваются за любовь. потому что авторы это все очень красиво рассказывают, как будто это правильно и величие духа в этом. А разве величие духа в этом? Вот взять и не подумавши в окно прыгнуть?
Еще вчера сегодня было завтра
Аватара пользователя
Эльза
 
Сообщения: 402
Зарегистрирован: Ср ноя 23, 2011 12:01 pm

Сообщение Viktoria » Ср окт 16, 2013 5:45 pm

Flomaster писал(а):Мне понравилась эта история. Только до слов "Еще Нутелла активно ведет свой блог в ЖЖ". А дальше было не приятно читать.

Спасибо за коммент, Фломастер. :)
Не сомневаюсь, Вы слышали о перкуссии – выстукивании по поверхности тела с целью анализа звуков, возникающих при этом. Путем перкуссии можно определить границы некоторых органов, а также происходящие в них изменения.
Тексты на форуме – тоже перкуссия. Любой из них дает эксклюзивный отзвук в душе каждого конкретного человека.
Ваше сообщение, обращенное ко мне, дает свой – сложный, с многочисленными обертонами, который можно выразить словами благодарности за внимание к посту, а присущая Вам искренность, побуждает к дальнейшему развитию темы, заставляя задавать себе интересные вопросы:
- Что обеспокоило Вас в обычном перечислении фактов?
- Почему Вас задела бесстрастная индифферентность фактов, добровольно изложенных кем-то из форумчан, и совершенно не опечалило передергивание реальных фактов с последующим произвольным толкованием, относящееся к другим действующим лицам притчи в той части, которая Вам понравилась?
Может быть, потому, что оно касалось персонажей в первом случае близких Вам, а во втором – нет?
- Чем обусловлена избирательность нашего восприятия событий и неоднозначность их трактовки?

Согласитесь, тут есть над чем подумать.

Давайте попробуем изменить не понравившийся Вам кусочек текста -
«Еще Нутелла активно ведет свой блог в ЖЖ. Недавно была во Франции, разместив после поездки кучу фотографий в альбоме «Это я! Только что слезла с Эйфелевой башни».

Добавим к фактам немного интуитивных интерпретаций. Тех, что сразу приходят в голову. Напишем конспективно, в стиле потока сознания:

«На мамином сайте Нутелла не пишет, потому что ей не нравится роль второй скрипки, но зато создала собственную страничку в Facebook, где размещает едкие памфлеты на подруг и знакомых. Однажды на каком-то форуме попробовала свои силы в философском трактате, пытаясь объяснить законы существования Вселенной, обнаружив при этом забавное невежество в толковании ключевых понятий курса естествознания средней школы и запутавшись в лабиринте причудливой софистики. Манеры базарной торговки пытается прикрыть флёром декларации своей интеллектуальной продвинутости и незашоренности, подкрепляя ее словечками нецензурной лексики. Неосуществленные честолюбивые амбиции проявляет в завистливо-пристрастном отношении к популярности друзей. Скрупулезно подсчитывая каждый лайк и комментарий, впадает в ярость, если рейтинг подруг бывает выше. Недавно по горящему туру съездила в Париж с одной лишь целью - написать в сети врагиням небрежное: «Это я! Только что слезла с Эйфелевой башни».

Или можно написать коротко:

«Ощущение всеобщей отверженности и несбывшихся надежд превратило Нутеллу в смердящую пакостями гиену, пугающую окружающих своим хохотом.
А игрушки?
По-прежнему отнимает… Потому что не умеет играть в свои».



И т. д., вариантов может быть бесчисленное множество.
Как Вы думаете, Фломастер, станет притча лучше, если мы заменим первоначальный вариант ее послесловия на те, что Вы прочли выше? :)

И еще мне бы хотелось вместе с Вами поразмышлять над такими вопросами:
- В какой момент терапевтичность (польза) иносказательного втыкания шпилек в форумчан переходит в свою противоположность (вред)?
- Как определить меру собственной ответственности за поощрение ухмыляющейся глумливости?

В книге Виктора Владимировича «В поисках счастья» есть изумительные по своей глубине и точности рассуждения:

«Воспринимая событие, мы воспринимаем не то, что происходит, а то, что можем воспринять и что нам важно… И это значит, наши образы, образы нашего сознания содержат в себе не то, что было, а то, что мы выделили для себя, что отметили как особо важное и соединили в ту целостность, в тот образ, который нужен нам! Образы наши никогда не являют собой истину! Они все ложны! Образы – это то, чего нет – небытие…

… существующая во мне помеха (некий образ) не только каждый раз меня подвигает к неуспешным ошибочным действиям, но и определяет восприятие Мира: все идет через ее искажающую линзу…».


Что самое интересное, Фломастер, эта «искажающая линза» присуща всем! У нее есть примечательное свойство: результат ее действия как бумеранг всегда возвращается к тому, кто любит мелко и гадко пакостить. Думаю, важно помнить об этом.

P.S. Виктор Владимирович, благодарю за возможность размышлять вместе с Вами о захватывающих загадках душевного общения в свободном пространстве этого форума.

P.P.S. Ольга, Ваш отклик ценен и дорог! Спасибо.
Viktoria
 
Сообщения: 10
Зарегистрирован: Вт июн 19, 2012 10:35 am

Сообщение Flomaster » Пт окт 18, 2013 12:57 pm

Viktoria, мне просто кажется, что то, что вы пишете имеет какое-то отношение к Нуфсёне. Извините меня за прямоту, но я не знаю, как написать иначе. Ведь я не психолог и не врач. Так что я вас прошу, если вы ещё будете придумывать мне какой-то ответ (мне приятно от того, что вы мне пишете), пишите лучше прямо, про что вам интересно.

А из того, что вы написали, я понял, что вы наблюдательный и рефлексирующий человек. И если это так, то могу сказать, что этот навык или талант может превратиться в яд, если использовать его для того, чтобы уличать людей в каких-то проступках и подмечать их слабости, тем более, оценивать уровень их нравственности. Такое поведение делает меня самого слабым и развращает. Точно так же по поводу себя. Если моя привычка рефлексировать заставляет меня обращать внимание на свои недостатки (всякие штуки, которые моё величество решило считать своими недостатками), с целью самобичевания - сокрушаться и переживать из-за них, а тем более, что самое плохое, поработать над ними, то лучше тогда вообще ничего этого не делать.

Вы интересно пишете, и я уверен, что ваши наблюдения или повествования не утратят своего художественного элемента, если убрать оттуда всякую мелочность и обличительство. Я, кстати, и Нуфсёне тоже самое мог бы сказать. Хотя в литературе и творчестве я такой же неспециалист как и в психологии.. Так что это просто моё мнение. Возможно я вообще всё неправильно понял.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Re: всякие штуки

Сообщение Flomaster » Ср янв 22, 2014 12:12 am

Отрывок из книги Его Святейшества Далай-Ламы и Пола Экмана "Мудрость Востока и Запада"


Насколько высоко следует устанавливать планку

Джинпа: Этот разговор заставил Его Святейшество вспомнить одну историю, которую он часто рассказывает во время своих публичных выступлений, — историю об одном из его сподвижников, долгое время проведшего в китайской тюрьме. После многих лет заточения он вышел на свободу и, приехав в Индию, встретился с Его Святейшеством. Во время этой продолжительной встречи он рассказал Его Святейшеству, что в годы заточения он время от времени испытывал сильный страх.
Далай-лама: Ведь он находился в китайском гулаге.
Джинпа: Несколько раз он испытывал сильное чувство страха Далай-лама: Опасности.
Джинпа: Его Святейшество спросил его: «Опасности какого рода?» И тот ответил: «Опасности утратить чувство сострадания к.. охранникам китайской тюрьмы». Это означает, что когда такой человек имеет подобный взгляд на ценность сострадания, то он никогда не позволит себе отдаться во власть какой-либо злобной эмоции. Ваш основополагающий взгляд на жизнь, вероятно, во многом определяет то, как вы реагируете на эмоции.
Экман: В этой истории о заключенном из китайской тюрьмы имеется один аспект, который, как я думаю, для кого-то может создать проблему: когда вы слышите эту историю, вы можете подумать, что сами вы на это неспособны. Это напоминает ситуацию, когда вы слышите игру выдающегося скрипача и спрашиваете себя, смогли бы вы когда-нибудь достичь подобного мастерства. Мой вопрос заключается в следующем: нужно ли нам всем стремиться к тому уровню, которого достиг этот заключенный из китайской тюрьмы? Или же эта цель для большинства из нас является недостижимой? Если мы слышим о чем-то настолько же высоком, то не будет ли это отбивать у нас даже желание сделать хотя бы одну попытку?
Далай-лама (через переводчика): Не каждый должен пытаться достичь такого уровня. Этот человек не был известным поборником активной медитации; он был простым монахом и даже не слишком ученым. Я рассказал эту историю, чтобы подчеркнуть, что ваш взгляд на подобные эмоции независимо от того, убеждены ли вы в их деструктивной природе или нет, и независимо от того, убеждены ли вы в ценности позитивных психических состоянии, будет оказывать серьезное влияние на вашу реакцию на триггеры, на то, как вы реагируете на ситуации. Цель состоит в выработке такого видения мира, в соответствии с которым вы будете полностью осознавать взаимозависимость природы вашего благополучия и природы благополучия других людей и взаимозависимость ваших интересов с интересами окружающих.
Человеческие существа являются частью социального животного мира, и мы имеем общие эмоции с животными. Если вы посмотрите на животных, то вы увидите, что основные проявляемы ими эмоции являются частью механизма их выживания. И этот уровень эмоций не должен приводить к долгосрочным негативным или деструктивным последствиям. Проблема с человеческими существами заключается в том, что наши эмоции дополняются нашим человеческим разумом, умственными способностями, памятью. С учетом того, что человеческая эмоция в определенном смысле структурируется памятью и тому подобным, противоядие нашим деструктивным эмоциям также должно браться из той же области — мыслей, знаний, осознанности. В этом состоит моя точка зрения.
Экман: Мне нравится такая точка зрения. Я также люблю использовать слово «видение». Оно является универсальным. Раньше я размышлял об этом, используя образ платформы, на которую человек поднимается для того, чтобы приветствовать окружающий мир; термин «видение» позволяет выразить все это одним словом. Выработка такого видения является подготовительным этапом.
Далай-лама (через переводчика): Многие практики, о которых вы читали в буддистских текстах, имеют отношение к возвышенной цели достижения «просветленности» — в частности, практики выработки веры и высокой степени сострадания, так что вам может показаться неактуальным фокусировать усилия на улучшении эмоциональной жизни.
Экман (показывая Далай-ламе карикатуру из «New Yorker»): Смысл шутки заключается в том, что Далай-лама может проявлять такое милосердие, потому что ему не нужно иметь дел со многими людьми, подобными сварливой жене, показанной на этом рисунке.
Далай-лама: О-хо-хо.
Экман: Здесь прослеживается связь с историей о человеке, который боялся лишиться сострадания к тюремным надзирателям. Это достижение удивительно высокого уровня. Но тот ли это уровень, к которому должны стремиться все? Или этот уровень соответствует, образно говоря, уровню Моцарта, то есть уровню, достижимому единицами, несмотря на то что в этом направлении могут пытаться идти многие? Что вы отвечаете, когда люди говорят: «Как мы все можем быть подобными Далай-ламе? Не потребует ли это от нас слишком многого? Ведь мы очень заняты: у нас есть семьи, у нас есть дети».
Далай-лама: Совершенно верно. Итак, это подразумевает возможность — это только возможно. Это просто говорит нам о том, что есть люди, способные достичь подобного уровня. Это не значит, что этого уровня должен достичь каждый.
Экман: Когда я спросил об этом Мэттью [Райкарда], он сказал мне: «Очень немногие из нас способны стать олимпийскими чемпионами по метанию копья. Но все мы можем тренироваться, чтобы учиться метать копье все дальше и дальше». Мы все никогда не станем подобными Далай-ламе. Но его пример указывает нам направление движения, и мы все можем с большим или меньшим успехом двигаться в этом направлении. Он показывает нам, что люди способны что-то делать, а не то, что каждый должен рассчитывать достичь того же высокого уровня.
Далай-лама: Совершенно верно.
Экман: Но все мы можем двигаться в этом направлении.
Далай-лама: Именно так.
Экман: Это воодушевляет. Но это также задает направление.
Далай-лама: Правильно.
Экман: Я могу сформулировать свое понимание вашей позиции следующим образом: цель состоит в выработке такого взгляда на мир, который позволяет вам полностью осознавать взаимозависимую природу нашей жизни. Если вы осознаете взаимозависимость и бренность всего сущего, то тогда ваша жизнь становится совершенно другой. В соответствии с вашим взглядом на жизнь это более важно. Вы фокусируетесь на этих важных идеях до тех пор, пока они не укореняются в вашем сознании. Итак, это перестает быть поверхностным размышлением. Это становится чем-то вроде интеллектуальной привычки: происходит реорганизация вашей системы ценностей. Теперь вы имеете другой взгляд на мир. Без достижения этого результата все прочее пойдет у вас не слишком успешно. Это самая трудная часть работы, потому что она кажется такой простой. Этот взгляд должен стать основой вашего мировоззрения. Это то, что я понимаю под вашим взглядом на эту проблему, который хорошо согласуется с моим собственным взглядом на природу человеческой жизни.
Далай-лама: Верно, верно!
Экман: Мне кажется, что вопрос о видении следует отделять от вопроса о выработке текущего самонаблюдения. Это два разных вопроса. Один в большей степени имеет отношение к навыку, а другой — к текущей перспективе. Хотя мы можем отличать навык от перспективы, обычно они оказываются взаимосвязанными и приносят пользу друг другу.
Есть навыки, которые, будучи усвоенными один раз, могут использоваться в течение всей жизни. Если вы научились печатать на пишущей машинке, то, даже если не будете практиковаться в течение месяца или двух, потом вы все равно сможете печатать достаточно быстро. Я не катался на велосипеде в течение десяти лет, но не утратил навыка езды. Научившись ездить на велосипеде один раз, я уже не мог забыть, как это делается. Но уметь находиться в текущем моменте, уметь наблюдать текущий момент — это совсем другой навык. Он больше похож на практический навык, необходимый концертирующему пианисту. Нужно постоянно практиковаться, так как без практики этот навык утрачивается. Вы согласны?
Далай-лама (через переводчика): Возможно, я вижу все это немного иначе, потому что в случае описанных вами других навыков — печатания на машинке и езды на велосипеде — речь в большей степени идет о конкретной физической деятельности, в то время как памятование (осознанность) является в большей степени психической деятельностью. Возможно, это разные типы навыков. Хотя памятование требует постоянной практики, в буддистских текстах признается, что после достижения определенного уровня освоения оно осуществляется безо всяких усилий.
Экман: Является ли это желанной целью? Чем-то таким, чего добивается каждый?
Далай-лама (через переводчика): Есть люди, которые развили в себе способность внутренней концентрации внимания до такой степени, что когда они занимаются медитацией, то ясно видят и понимают, что происходит вокруг них, — это особый тип концентрации внимания. Есть люди, обладающие навыком именно такого типа.
Экман: Два вопроса. Или три. Прежде всего это происходит во время их медитации, но не во время их взаимодействия с другими людьми?
Далай-лама (через переводчика): Разумеется, да, ваша точка зрения верна. Рассказывают, что один властитель, живший в девятнадцатом веке, мог медитировать и одновременно заниматься своей повседневной деятельностью, в частности беседовать с другими людьми. В определенном смысле он делал два дела одновременно. Он перебирал свои четки, но в то же время он сосредоточивал внимание на разговоре с собеседником.
Экман: Человек, выполняющий одновременно несколько задач.
Джинпа: Да, безусловно. Вы также можете использовать памятование (осознанность) во время своих повседневных контактов с людьми.
Экман: Обычно я возражаю против одновременного выполнения нескольких задач; я хочу добиться от человека полной сосредоточенности.
Далай-лама (через переводчика): В буддистских эпистемологических текстах и текстах по психологии присутствует понимание того, что человеческие существа способны концентрироваться в каждый момент времени только на чем-то одном. Вы не можете концентрироваться на двух мыслях одновременно. Вопрос заключается в том, в какой мере это не противоречит опыту того властителя? Разобраться в этом позволяет представление о том, что способность человека концентрироваться в каждый момент времени только на чем-то одном применяется к последовательности более коротких временных отрезков. По сути, возникает два потока размышлений. В то время как существует один поток, существует и другой, что позволяет моментально входить в любой поток и выходить из него. В определенном смысле то, что вы видите, это переход от одного мыслительного процесса к другому и обратно, происходящий с более высокой скоростью.
Экман: Моя жена может одновременно читать газету и смотреть новости по телевизору. Я чувствую, что она не уделяет серьезного внимания ни тому ни другому, что ни газета, ни телевизор не занимают полностью ее мыслей. Но именно так она любит узнавать новости.
Джинпа: Его Святейшество говорил, что в тибетской эпистемологии для обозначения такого феномена есть специальный термин - «невнимательное восприятие», (Все смеются.) В определенной степени Его Святейшество также занимается выполнением нескольких задач одновременно, потому что ему часто приходится посещать довольно продолжительные мероприятия. В то время как он слушает других, он должен выполнять какую-то часть своей ежедневной медитативной практики.
Экман: И он ее выполняет?
Джинпа: Он спокойно этим занимается. Но он говорит, что может заниматься этим только в некоторых пределах. Если дискуссия становится серьезной, он не может переключаться ни на что другое.
Экман: Я сказал, что у меня на этот счет имеется три соображения. Во-первых, человек, сохраняющий свое внимание, делает это в процессе медитации; не отвлекаться на другие дела, не занимаясь медитацией, может оказаться намного труднее.
Во-вторых, то, что способен делать этот человек, возможно, является чем-то очень необычным. Возможно, он подобен Моцарту, который, как нам известно, обладал уникальными способностями. Если бы мы все думали, что можем стать Моцартами, то мы были бы очень несчастными. Подобно тому как есть одаренные композиторы и одаренные атлеты, есть также одаренные атлеты разума, ум которых является более пластичным, более способным концентрироваться на том, о чем мы сейчас говорим. Мы можем на этом учиться, но это не должно быть нашей целью. Нам пришлось бы испытать разочарование, если бы мы решили, что мы все способны достичь такого уровня. Наша цель должна состоять в максимально возможном для нас развитии нашего разума, а не в достижении результатов, которые под силу только исключительно одаренным людям.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Re: всякие штуки

Сообщение Flomaster » Ср янв 22, 2014 12:25 am

Прочитал в ФБ у Ольги Арефьевой такую вот интересную статью, которую она откопала где-то в сети. Как я понял, это статья из одного из старых номеров журнала Вокруг Света. Размещаю её здесь, чтобы поделиться с теми, кому это может показаться интересным или как-то пригодиться. Жаль только не знаю как перенести сюда картинки, может это и вообще нельзя, в общем, вот.


Глеб Травин - Великий путешественник

Без скидки на время


Канатоходец работает под куполом цирка со страховкой. Он может каждый вечер повторять свой опасный номер и рассчитывать остаться в живых, если сорвется. У меня же никакой страховки не было. И многое из того, что случилось в пути, я не сумел бы повторить еще раз. Есть веши, о которых не хочется вспоминать. Да и любой на моем месте, наверное, воспротивился бы, например, пересказу, как он вмерз, словно лягушка, в лед недалеко от Новой Земли.

Это случилось ранней весной 1930 года. Я возвращался по льду вдоль западного побережья Новой Земли на юг, к острову Вайгач. Весь день дул ураганный восточный ветер. Его шквальные порывы сбрасывали меня с велосипеда и волокли по льду на запад. Выручал нож. Я вонзал его в лед и держался за рукоятку, пока ветер немного не утихал. Устроился на ночлег далеко от берега, в открытом море. Как всегда, вырубил топориком несколько кирпичей из утрамбованного ветром и скованного морозом снега, сделал из них заветрие-хоронушку. У изголовья поставил велосипед передним колесом на юг, чтобы утром не терять время на ориентировку, загреб на себя побольше пухлого снежка с боков вместо одеяла и заснул.Спал я на спине, скрестив руки на груди, - так было теплее. Проснувшись, не мог ни разжать рук, ни повернуться... Ночью рядом с моим ночлегом образовалась трещина. Выступила вода, и снег, который укрывал меня, превратился в лед. Словом, я оказался в ледяной ловушке, точнее - в ледяном скафандре.

На поясе у меня был нож. С большим трудом высвободил одну руку, извлек нож и стал обивать лед вокруг себя. Это была утомительная работа. Лед откалывался мелкими кусочками. Я порядком устал, прежде чем высвободил себя с боков. Но со спины обить себя было нельзя. Рванулся всем телом вперед - и почувствовал, что приобрел ледяной горб. И ботинки тоже нельзя было высвободить полностью. Сверху я их очистил ото льда, а когда выдернул ноги, обе подошвы остались во льду. Волосы смерзлись и торчали колом на голове, а ноги были почти оголены. Смерзшаяся одежда мешала сесть на велосипед. Пришлось брести с ним по снежному насту.

Мне повезло: попался олений след. Кто-то недавно проехал на нартах. След был свежий, еще не запорошенный снегом. Долго шел я этим следом. В конце концов он привел к жилью. Я поднялся на островок и увидел дымок на бугре.

От радости вдруг отнялись ноги. Я пополз на одних руках к ненецкому чуму.

Ненцы, заметив меня, пустились бежать. Вид-то у меня был как у пришельца с другой планеты: на спине ледяной горб, длинные полосы без шапки да еще велосипед, который они наверняка видели впервые.

С трудом я поднялся на ноги. От перепуганных ненцев отделился старик, но остановился в стороне. Я сделал шаг к нему, а он - от меня. Стал объяснять ему, что обморозил ноги - мне показалось, что старик понимает по-русски, - но он по-прежнему пятился. Обессиленный, я упал. Старик наконец приблизился, помог подняться и пригласил в чум.

С его помощью я снял с себя одежду, вернее, не снял, а разрезал по кускам. Шерсть на свитере смерзлась, тело под ним было белое, обмороженное. Я выскочил из чума и стал растирать себя снегом.

Тем временем в чуме приготовили обед. Старик позвал меня. Я выпил кружку горячего чаю, съел кусок оленины - и вдруг почувствовал сильную боль в ногах. К вечеру большие пальцы вздулись, вместо них - синие шары. Боль не утихала. Я опасался гангрены и решил сделать операцию.

В чуме некуда было спрятаться от настороженных глаз. Пришлось ампутировать обмороженные пальцы на виду у всех. Я обрезал ножом распухшую массу, снял ее, как чулок, вместе с ногтем. Рану смочил глицерином (я заливал его в камеры велосипеда, чтобы они лучше удерживали воздух на морозе). Попросил бинт у старика - и вдруг женщины с криком «Кели! Кели!» бросились из чума. Я перевязал рану носовым платком, разорвав его пополам, и принялся за второй палец.

Потом, когда операция закончилась и женщины вернулись в чум, я поинтересовался, что такое «Кели». Старик объяснил, что это черт-людоед. «Ты, - говорит, - режешь сам себя и не плачешь. А это только черт так может!»

Меня уже принимали за черта в Средней Азии. В Душанбе в мае 1929 года я зашел в редакцию местной газеты с просьбой перевести на таджикский язык надпись на нарукавной повязке: «Путешественник на велосипеде Глеб Травин». Редактор смутился, не зная, как перевести слово «велосипед». Велосипедов тогда почти не было в тех краях, и это слово мало кто понимал. В конце концов велосипед перевели как шайтан-арба - «чертова телега».

В Самарканде напечатали другую нарукавную повязку - на узбекском языке. А перевод шайтан-арба так и оставили. Не нашлось более подходящего слова для велосипеда и на туркменском языке. Из Ашхабада в пески Каракумов я также отправился на «чертовой телеге».
В связях с нечистой силой меня подозревали и в Карелии. Там сплошные озера, а я проехал их напрямик по первому ноябрьскому льду. До этого у меня уже был опыт такого передвижения. На Байкале смотритель маяка подсказал, что зимой в Сибири удобнее всего ездить по льду. По его совету я пересек на велосипеде замерзший Байкал, а затем пробирался сквозь тайгу по скованным морозами руслам рек. Так что замерзшие озера в Карелии не были преградой. Скорее преградой был слух, будто едет по озерам на диковинном звере диковинный человек с железным обручем на голове. За обруч принимали лакированный ремешок, которым я повязывал длинные волосы, чтобы они не спадали на глаза. Я дал обет самому себе не стричь волосы, пока не закончу свое путешествие.

Слух о диковинном человеке на велосипеде дошел в Мурманск раньше меня. Когда я въехал на окраину города, меня остановил какой-то человек в валенках. Он оказался врачом по фамилии Андрусенко. Старожил Севера, он ни в каких чертей не верил, но то, что слышал обо мне, считал сверхъестественным. Врач потрогал мою меховую куртку, ботинки, а потом попросил разрешения обследовать меня. Я согласился. Он пощупал пульс, послушал легкие, постучал по спине и по груди и удовлетворенно сказал:

- У тебя, брат, здоровья хватит на два века!

Сохранилась фотография этой встречи. Я порой с улыбкой разглядываю ее: врач-атеист - и тот не сразу поверил, что я просто хорошо тренированный человек, увлеченный необыкновенной мечтой! Да, прав Альберт Эйнштейн: «Предрассудок труднее расщепить, чем атом!»

Три моих любимых героя - Фауст, Одиссей, Дон-Кихот. Фауст пленил меня своей ненасытной жаждой познания. Одиссей прекрасно выдерживает удары судьбы. У Дон-Кихота была возвышенная идея бескорыстного служения красоте и справедливости. Все трое воплощают в себе вызов общепринятым нормам и представлениям. Все трое давали мне силы в трудные минуты, потому что, отправившись в Арктику на велосипеде, такой вызов общеизвестному бросил и я.

Непривычное пугает и человека и зверя. Когда я пробирался по уссурийской тайге, моего велосипеда испугался... тигр! Зверь долго преследовал меня, прячась в кустах, грозно рычал, трещал сучьями, но так и не отважился напасть. Никогда тигр не видел такого странного зверя «на колесах» и предпочел воздержаться от агрессивных действий. У меня же тогда даже не было с собой ружья.

В дальнейшем я не раз убеждался, что все звери - в тайге ли, пустыне или тундре - остерегались нападать на меня именно из-за велосипеда. Их отпугивала его яркая красная окраска, блестящие никелированные спицы, масляный фонарь и трепещущий на ветру флажок. Велосипед был моим надежным телохранителем.

Страх перед непривычным инстинктивен. Я сам испытал его не раз во время путешествия. Особенно страшным для меня был день, когда я ушел из чума после операции. Я с трудом переставлял налитые болью ноги и был так слаб, что на меня осмелился напасть голодный песец. Это хитрый, злой зверек. Он обычно остерегается нападать на людей, а тут стал хватать за торбаса, которые подарил мне старик ненец. Я упал в снег, песец набросился со спины. Скинул его с себя, метнул нож. Но песец верткий, попасть в него нелегко. Стал доставать нож из сугроба - песец впился в руку, укусил. Все же я его перехитрил. Потянулся снова за ножом левой рукой, песец метнулся к ней, а я его правой - за шиворот.

Шкура этого песца потом путешествовала со мной до Чукотки. Я закутывал ею горло вместо шарфа. Но мысль о нападении песца еще долго преследовала, как кошмар. Я мучился сомнениями: уж не бешеный ли этот песец? Ведь они никогда не нападают на человека в одиночку! Или и вправду я так слаб, что песец избрал меня своей добычей? Как же тогда тягаться с ледовой стихией?

Я подготовил себя к путешествию только с расчетом на свои силы. Помощь со стороны оказывалась для меня просто помехой. Особенно остро я это почувствовал на борту ледокола «Ленин», затертого льдами у Новой Земли в Карском море. Ледовая обстановка в июле 1930 года была очень суровая. Путь к устью Енисея, куда ледокол вел целый караван советских и зарубежных судов за лесом, был закрыт льдами. Узнав об этом, я взял на фактории острова Вайгач старую лодку, отремонтировал ее, поставил парус и отправился с врачом и еще двумя попутчиками к месту «заточения» ледокола. Дойдя до ледовых! полей, мы высадились из лодки и добрались до борта корабля пешком... Часть пути все же удалось проехать на велосипеде.

Потом во время пресс-конференции, которую капитан ледокола устроил в кают-компании, я сообщил, что Глеб Травин не первый велосипедист в полярных широтах. Велосипед был на вооружении последней экспедиции Роберта Скотта к Южному полюсу 1910-1912 годах. Его использовали для прогулок на главной базе экспедиции в Антарктиде.

Я рассказал, что путешествую на велосипеде вдоль границ СССР с сентября 1928 года. Начал с Камчатки, проехал Дальний Восток, Сибирь, Среднюю Азию, Крым, среднюю полосу, Карелию. И вот теперь собираюсь добраться до Чукотки.

Рассказал я и о подготовке к этому путешествию. Началась она 24 мая 1923 года, когда до Пскова добрался голландский велосипедист Адольф де Грута, объехавший почти всю Европу.

«Голландец может, - подумалось тогда, - а я разве не могу?» С этого вопроса и зародился во мне интерес к сверхдальним рейсам.

На подготовку ушло пять с половиной лет. За это время я наездил тысячи километров на велосипеде у себя на Псковщине, причем ездил в любую погоду и по любым дорогам. Отец-лесник еще в детстве научил меня находить еду и ночлег в лесу и в поле, научил питаться сырым мясом. Эти навыки я стремился еще больше развивать в себе.

Во время армейской службы, которую проходил в штабе Ленинградского военного округа, я усиленно изучал географию, геодезию, зоологию и ботанику, фотографирование, слесарное дело (для ремонта велосипеда) - словом, все, что могло пригодиться для далекого путешествия. Ну и конечно, закалял себя физически, участвуя в соревнованиях по плаванию, штанге, в велосипедных и лодочных гонках.

Демобилизовавшись из армии в 1927 году, получил специальное разрешение от командующего Ленинградским военным округом на поездку на Камчатку. Хотелось испытать себя в совершенно незнакомых условиях.

На Камчатке строил первую электростанцию, которая дала ток в марте 1928 года, потом работал на ней электриком. А все свободное время занимали тренировки. Испробовал себя и велосипед на горных тропах, на переправах через стремительные реки, в непроходимых лесах. На эти тренировки ушел целый год. И, только убедившись, что велосипед меня нигде не подведет, отправился из Петропавловска-Камчатского во Владивосток.

Я рассказал обо всем этом стоя, отказавшись от приглашения капитана ледокола сесть. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, чтобы приглушить нестихающую боль, и боялся, что люди заметят это. Тогда, думал я, меня не отпустят с корабля. Возражений у собравшихся в кают-компании и без того было достаточно. Руководитель Морской Карской экспедиции, профессор Н. И. Евгенов, например, заявил, что он 10 лет изучал Таймыр и устье Енисея и знает, что зимой там не остаются даже волки. Морозы и снежные бури в этих краях изгоняют все живое на юг.

На мое замечание, что зимой я предпочитаю ездить по льду, а не побережьем океана, знаменитый гидрограф лишь замахал руками и назвал меня самоубийцей.

Но я уже знал: как ни сурова зима в прибрежных арктических льдах, жизнь там полностью не замирает. От сильных морозов во льду образуются трещины. Каждая такая трещина дает о себе знать ощутимым гулом. Вместе с водой в эту трещину устремляется рыба. Позже я наловчился ловить ее крюком из велосипедной спицы. На день мне хватало две рыбы. Одну я съедал свежей, другую - мороженой, как строганину.

Кроме рыбы, в мое меню входило сырое мясо. У местных охотников я научился выслеживать и стрелять северного зверя - песца, тюленя, моржа, оленя, белого медведя. Привычку питаться только сырой пищей подтвердил французский врач Ален Бомбар. Во время плавания на резиновой шлюпке через Атлантический океан он более двух месяцев питался сырой рыбой и планктоном. Я принимал пищу дважды в сутки - в 6 часов утра и 6 вечера. 8 часов ежедневно уходило на дорогу, 8 часов - на сон, остальное время - на поиск пищи, устройство ночлега, дневниковые записи.

Езда на велосипеде по твердому снежному насту только на первый взгляд кажется невозможной. У берега приливы и отливы нагромождают торосы. Я уходил на десятки километров в глубь океана, где были ледовые поля, позволявшие развивать порой большую скорость...

И все же тогда на ледоколе никто из собравшихся в кают-компании не принял всерьез мое намерение добраться на велосипеде до Чукотки. Меня слушали с интересом, некоторые даже восхищались, но все сходились на том, что затея неосуществима.

На ночлег меня устроили в судовом лазарете. На ледоколе не было свободной каюты, и все же я подозревал, что кто-то заметил, что с ногами у меня не все в порядке. Эти опасения мучили всю ночь. Утром, чтобы доказать, что ноги у меня здоровы, я покатался на палубе на велосипеде. А потом поблагодарил моряков за гостеприимство и объявил, что ухожу на пароход «Володарский», который застрял во льдах километрах в тридцати от ледокола «Ленин».

Только после этого согласились отпустить меня с ледокола, хотя отыскать пароход среди льдов было нелегко.

Я уходил с ледокола в 6 часов утра. Несмотря на ранний час, вся палуба была заполнена людьми, словно их подняли по тревоге. Я чувствовал себя как на судилище, спускаясь по штормтрапу на лед вместе с летчиком Б. Г. Чухновским - он меня сфотографировал на прощанье.

Только отошел от ледокола, последовало три гудка...

Большого труда мне стоило не смотреть в сторону ледокола. Я постарался поскорее уйти за торосы, чтобы он скрылся из виду. Боялся, как бы меня не потянуло к нему обратно. Я отдавал себе отчет, что от жизни ухожу - от тепла, пищи, крыши над головой.

Добрался до парохода «Володарский» вовремя: на другой день ветер разогнал льды вокруг него, и он своим ходом дошел до Диксона. Дальше мой путь лежал на Таймыр.

Таймыр... Сколько раз о него разбивался замысел мореплавателей - продолжить путь вдоль берегов Сибири на восток! Только в 1878-1879 годах удалось пройти эту трассу русско-шведской экспедиции, возглавляемой Э. Норденшельдом, да и то за два года с зимовкой. А первый сквозной рейс в одну навигацию совершил лишь в 1932 году знаменитый «Сибиряков». За два года до этого рейса Таймыр подверг и меня суровому испытанию.

В конце октября 1930 года я переезжал Пясину, самую большую реку на Таймыре. Шесть лет спустя на ней начал строиться Норильск. Река недавно замерзла, лед был тонкий и скользкий. Уже ближе к противоположному берегу я упал с велосипеда и проломил лед. Выбраться из полыньи было очень трудно. Лед крошился под руками, ломался под тяжестью тела. Когда я почувствовал, что лед меня держит, распластался на нем, раскинув руки и ноги. Никогда не забуду этот день. Солнце уже с неделю не было видно, вместо него на зеркальном льду играли алые блики полуденной зари. Они понемногу гасли. Я чувствовал, как вместе с ними угасает и моя жизнь. Промокшая одежда тут же смерзлась и заледенела на морозе. Усилием воли я заставил себя шевельнуться. Осторожно, отталкиваясь руками, как тюлень ластами, подполз по льду к велосипеду, оттащил его от опасного места.

После этой ледяной купели Таймыр все же вознаградил меня. Выбравшись на берег Пясины, я наткнулся на едва припущенные снежком кочки. Они оказались ободранными тушами оленей, стоймя воткнутыми в снег. Тут же горой лежали снятые шкуры. Видимо, накануне ледостава здесь переправлялось на другой берег стадо диких оленей, и ненцы кололи их в воде. Охота была удачна, часть мяса была оставлена про запас.

Я прежде всего забрался в середину штабеля из оленьих шкур, чтобы согреться. Одежда вытаивала на мне от тепла тела. Поужинав мороженым мясом, я крепко заснул. Утром проснулся здоровым и бодрым, чувствуя в себе прилив сил. Вскоре мне встретилась собачья упряжка. Хозяин упряжки - ненец немного подвез меня и подсказал, как лучше добраться до Хатанги.

На Таймыре я видел кладбище мамонтов. Огромные бивни торчали из земли недалеко от побережья океана. С большим трудом мне удалось расшатать и выдернуть из земли самый маленький бивень. Я подарил его на Чукотке умельцу-косторезу. Он распилил бивень на пластины и на одной из них нарисовал кита, моржа, тюленя и вывел надпись: «Путешественник на велосипеде Глеб Травин». Эта миниатюра хранится теперь в Псковском художественно-историческом музее.
В чем я находил радость во время своего путешествия?

Прежде всего в самом движении к намеченной цели. Каждый день я держал экзамен. Выдержал - остался жив. Провал означал смерть. Как бы ни было мне тяжело, настраивал себя на то, что самое трудное еще впереди. Преодолев опасность, я испытывал огромную радость от сознания, что стал еще на шаг ближе к цели. Радость приходила вслед за опасностью, как прилив за отливом. Это была первозданная радость бытия, радость от сознания раскрепощенности своих сил.

В Арктике я должен был жить и действовать совсем иначе, чем в тайге или в пустыне. А для этого нужно было постоянно наблюдать и учиться как у людей, так и у зверей.

Были ли минуты, когда я жалел, что отправился в это рискованное путешествие? Нет! Не было. Была боль в ногах, был страх, что я не дойду до цели... Но все это забывалось, скажем, перед красотой вмерзших в лед айсбергов. Эта красота наполняла меня и радостью, и силой.

Не меньшую радость приносило знакомство с людьми Севера.

Однажды довелось послушать шамана. Меня пригласил к нему старик якут, у которого я переночевал в яранге. Старик помог мне починить треснувший руль. Вместо руля он предложил ствол старой норвежской винтовки, предварительно согнув его на огне. И нужно сказать, что новый руль ни разу не подвел. До сих пор он сохранился на моем велосипеде, выставленном в Псковском музее. Я не знал, как отблагодарить старика за починку, а он ничего не хотел принимать. В конце концов якут все же признался, что его замучили глисты. Я дал ему лекарство, которое взял с собой на всякий случай в дорогу. Лекарство помогло. Старик рассказал об этом всему стойбищу и, желая еще чем-нибудь мне угодить, предложил съездить к шаману.

Якут запряг оленей и повез меня в горы. Яранга шамана была побольше, чем у других жителей. Он вышел к нам из-за полога при свете жирника. В яранге уже сидели кружком якуты. Шаман тряхнул побрякушками и мерно забил в бубен, понемногу ускоряя ритм. Он пританцовывал, заунывно напевая, а собравшиеся в яранге вторили ему, раскачиваясь.

Я загляделся на тень шамана, падавшую на стену. Он словно гипнотизировал слушателей своей игрой и движениями и чем-то показался мне похожим на кобру, которая вот так же покачивалась передо мной в ущелье на границе с Афганистаном...

Я ехал по этому ущелью при сильном попутном ветре. Смеркалось. Зажег масляный фонарь, надеясь проскочить ущелье до наступления полной темноты. И вдруг передо мной мелькнул свет. Я нажал на тормоз, спрыгнул и замер от неожиданности. В метре от переднего колеса стояла на хвосте кобра. Распустив капюшон, она раскачивала головой. В ее глазах отражался свет масляного фонаря.

Я медленно попятился назад и тут только заметил, что на стенах ущелья - клубки свившихся змей. Парализованный страхом, я двигался как в замедленной съемке и не спускал глаз с кобры. Она стояла навытяжку передо мной, словно часовой. Я сделал еще несколько шагов назад, каждый из которых мог оказаться для меня смертельным. Кобра не шелохнулась. Тогда я осторожно развернул велосипед и сел на него, обливаясь холодным потом. Ноги нажимали на педали изо всех сил, а мне казалось, что велосипед прирос к земле...

Вдруг старый якут, приведший меня к шаману, потянул за рукав к выходу. Я не сразу понял, чего он хочет. Лишь глаза говорили, что он в тревоге.

На улице старик сказал, что шаману я чем-то не понравился. Шаман под свой бубен сочинил целую историю, будто со мной было еще два спутника, но я их убил и съел. Старик не поверил шаману: он не здешний, он пришел в эти места откуда-то с юга.

Тут из яранги вышел шаман в накинутой на голое тело шубе. Теперь, на свету, я мог лучше разглядеть его лицо. Оно заросло густой черной бородой, разрез глаз не был раскосым.

- Доктор, перевяжи мне палец! - сказал он срывающимся голосом. Выговор у него был не якутский.

- Я такой же доктор, как ты шаман!

Я прыгнул к старику в сани, и он во всю мочь погнал оленей.

Несколько дней спустя я добрался до Русского Устья на Индигирке. В этом селении, состоявшем из десятка рубленых изб, жили русские охотники, промышлявшие пушным зверем. На сотни километров вдоль побережья океана были расставлены их «пасти» - огромные ловушки из бревен. В устьях рек мне попадались охотничьи землянки, срубы или яранги, обложенные дерном. В них можно было найти немного дров и кое-что из еды.

Меня удивил мягкий певучий говор русскоустьинцев. Старейшин молодежь почтительно называла батями. От них я узнал предание, будто их селение существует со времен Ивана Грозного. Его основали поморы, прибыв сюда с запада на кочах - небольших плоскодонных парусниках. Поморы, в свою очередь, были выходцами из новгородской земли. А сам я пскович, так что русскоустьинцам доводился почти земляком...

Меня принимали очень радушно. Я побывал гостем в каждом доме, ел лепешки из икры, праздничную строганину. Пил кирпичный чай и рассказывал все, что знал о жизни в Центральной России и по полярному побережью. И еще я им рассказал о псковичах - первопроходцах северных морей, побывавших в этих краях, - Дмитрии и Харитоне Лаптевых, о Врангеле.

Прожил в Русском Устье несколько счастливых дней. В школе не было учительницы, вместо нее я давал ребятам уроки географии. Они слушали меня с огромным интересом, по нескольку раз просили рассказывать о теплых краях. Ну и конечно, я всех их перекатал на велосипеде.

Но эти счастливые дни были омрачены бандитами. Недалеко от села они убили комсомолку-учительницу, возвращавшуюся в школу из районного центра. Вместе с другими жителями селения я отправился на поиск банды. Главаря удалось захватить. Им оказался мой старый знакомый - «шаман». Это был, как выяснилось позже, бывший белогвардейский офицер...

От охотников в Русском Устье я узнал о дрейфе знаменитого норвежского полярника Руаля Амундсена в 1918-1920 годах на судне «Мод» вблизи Медвежьих островов в Восточно-Сибирском море. Пробиваясь на восток, Руаль Амундсен и его спутники сделали остановку на острове Четырехстолбовом. Я решил разыскать эту стоянку. Дорогу к острову мне подсказали жители Русского Устья, заходившие зимой во время охоты на Медвежьи острова.

Я подошел к острову Четырехстолбовому с северо-восточной стороны. Там, у большого камня, была площадка. На ней я обнаружил припорошенные снегом норвежский топорик с длинной ручкой, четыре чайные чашки и темную бутылку из-под вина. Она была запечатана сургучом. Сквозь стекло можно было разглядеть подпись на записке: «Амундсен».

В моей памяти была еще свежа горестная весть о гибели этого отважного человека, покорившего Южный полюс в 1911 году. Руаль Амундсен погиб в 1928 году в Баренцевом море. Советские рыбаки случайно выловили в районе его гибели поплавок и бак самолета, на котором он разыскивал потерпевший катастрофу дирижабль «Италия» с Нобиле на борту.

Свято чтя законы Севера, я не тронул реликвии Амундсена на острове Четырехстолбовом. Рядом с ними я оставил свои реликвии: несколько патронов, немного дробинок, поломанные детали от велосипеда и флакон из-под глицерина, куда я вложил описание проделанного мной маршрута. Флакон я запечатал куском стеариновой свечи.

С острова Четырехстолбового я снова отправился к материку. Подходя к скалистому, обрывистому берегу, издали заметил белое пятно. Я принял это пятно за песца. Вблизи же оно оказалось белой медведицей. С первого выстрела я ранил ее. К счастью, она не стала сразу нападать, а, взяв в зубы какой-то белый комочек, полезла с ним по скале наверх. Я же не мог перезарядить ружье из-за поперечного разрыва гильзы. Мне никак не удавалось выбить ее, а медведица подымалась все выше по скале.

Наконец я выбил из ствола застрявшую гильзу и снова выстрелил. Медведица застыла на отвесной скале с вытянутой шеей.

С трудом добрался я до своей добычи. И тогда понял, почему медведица не нападала. Она спасала своего медвежонка. Материнский инстинкт оказался сильнее инстинкта хищника.

Я спустил медведицу за лапу на лед, освежевал. Шкура ее оказалась длиной в шесть шагов. А медвежонок был совсем маленький. Я забрал его с собой и путешествовал с ним полтора месяца.

Мы подружились. Я назвал его Мишуткой. Мне с ним было и веселее, и теплее в пути. Спали мы вместе, прижавшись друг к другу. Медвежья шуба мохнатая, хорошо греет. Только со сна медвежонок пытался иногда укусить мне руку. Нельзя было снимать рукавиц.

Питались мы с ним вместе, в основном рыбой. Однажды во время завтрака он укусил мою руку - я рассердился на него и решил наказать. Я забросил его за высокий торос, чтобы он не видел меня, а сам сел на велосипед и поехал по плотному снежному насту. Мишутка тут же начал кричать: «Вакулику! Вакулику!» Дескать, прости меня.

Он догнал меня, кувырк под переднее колесо и весь день никуда от себя не отпускал. Видно, и в самом деле испугался остаться один.

Я путешествовал с медвежонком до Певека. Здесь местные жители - чукчи не меньше, чем велосипеду, подивились дружбе человека и медведя. У чукчей медведь - священное животное.

В Певеке я с ним остановился у хозяина фактории. Мишутка, как всегда, сердясь во время еды, опрокинул на пол миску с горячим супом, которым угостил его хозяин. В наказание я выпроводил медвежонка в сени. Но хозяин очень беспокоился за него и уговорил меня постелить в сенях медвежью шкуру, чтобы Мишутке было теплее. Утром мы обнаружили медвежонка мертвым. У меня было несколько медвежьих шкур, и я по ошибке постелил ему шкуру его матери. Теперь уже мне захотелось сказать Мишутке: «Вакулику!»

С тех пор белых медведей я больше не убивал. Стыдно стало уничтожать такого огромного и редкого зверя ради нескольких килограммов мяса, которые я мог съесть или взять с собой в дорогу.

Мне дорого любое живое существо. Я убивал зверя только по необходимости. Меня природа тоже могла убить, но пощадила. Пощадила, потому что я уважительно отнесся к ней, стремясь постигнуть и применить ее законы.

Из журнала "Вокруг света", №11/1975
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Re: всякие штуки

Сообщение Flomaster » Ср янв 22, 2014 12:34 am

И ещё одна, от туда же, также про Север.

Предпоследние из юкагиров

Ссылка на статью: http://www.rusrep.ru/article/2013/12/18/yukagir

Авторы: Шура Буртин

Корреспондент РР кочевал в тундре с маленьким сибирским племенем



8 декабря погибла семья оленеводов Нутендли. Сильный ветер, поднявшийся ночью, уронил их ярангу. Снаружи было минус пятьдесят. Они попытались добраться до стойбища родителей, но сбились с пути и замерзли. Когда их нашли, жена с полуторогодовалой дочкой лежали на нартах, муж сидел у заглохшего «Бурана», а пожилая теща ушла вперед на три километра – звать на помощь. В апреле я гостил у них в Черском, это были очень приятные люди.




Ветер, облизавший Колыму, забирается стылым языком под одежду. Пустые хрущобы, заколоченные досками и фанерой нижние этажи. Паукообразные скелеты ангаров. Тысячи тонн перекрученного, ржавого железа, портовые краны, которые никогда не двинутся с места. Меж рядами хрущоб ползет некогда живая плесень - сотни лезущих друг на друга, покосившихся сараюх, сколоченных из досок и строительного мусора. Они разрослись в 90-х, но быстро погибли: из пятнадцати тысяч жителей Черского двенадцать уже выехали "на материк". Порт и предприятия закрылись, осталась только бюджетка, занимающаяся самоподдержанием: ЖКХ, администрация, школа. "СЛАВА КПСС!" - огромная надпись скелете хрущевки, хвала странному богу белых людей.

На берегу темные бревенчатые строения, под ними вгрызается в мерзлоту старая шахта. Низкий дощатый потолок, трухлявые стоечные крепи, ржавые рельсы уходят в лед. Догадываюсь, что это остатки лагеря, с которого и начался город. В тридцать седьмом зеки подняли здесь восстание, его подавили, пятьдесят человек расстреляли тут, на берегу. Трое детей играют на ржавом корабле - на фоне синих гор, потусторонней, молчащей природы, на берегу великой холодной реки.

Уже здесь, в Черском, я чувствую духов. Они залетают из тундры, смотрят с простора реки, заглядывают между бетонных хрущоб. Они молчат - пока ты не научишься их слышать.

Зимник


Конец апреля, дорога уже закрыта, но такси-буханка, ходит, объезжая полыньи. Люди используют последние дни, когда еще можно добраться до поселков. Потом дороги не будет - до середины июня, когда сойдет лед и пойдут моторки. Девушка, сидящая передо мной на ящике, засыпает - голова ее бьется о водительское кресло. Пока я думаю, что сделать, ее будит какая-то бабка, пересаживает на свое место, а сама садится на пол.

- К родне еду, - сообщает она, - Я отсюда. Нас угнали в сорок четвертом на Омолон со стадами - кормить Дальстрой. Сказали ничего с собой не брать: "отгоните оленей и вернетесь". А вернуться не разрешили, там колхоз сделали.

- А сбежать из колхоза не пытались?

- Ээ, юкагиры не такой народ. Нам что скажут - то и делаем. Была одна семья, которая уходила. Искали их с вертолетами, ловили, возвращали.

Местные расстояния трудно представить: пятьсот километров до райцентра, три с половиной тысячи до Якутска. Территория размером с Европу, совершенно безлюдная. Берега, словно срезанные экскаватором, голые слои мерзлоты, похожие на обнаженные увечья. На них черное криволесье, иногда - рыбацкая хижина. Розовые горы, многочасовой холодный закат. Тундра, тайга, холодные реки и озера, горные хребты, ранее населенные лишь зверьем да редкими кочующими семьями охотников и рыболовов. А теперь и тех почти не осталось.


Я еду вместе с Вождем. Председатель совета юкагирского народа Вячеслав Шадрин - крупный, застенчивый человек в очках, похожий на медвежонка или на Пьера Безухова. Пятнадцать лет был директором школы в юкагирском поселке Нелемное, потом переехал в Якутск. Он что-то вроде правозащитника или соцработника - мотается по поселкам, помогает оформить документы, отправить ребенка в больницу, выбить в министерстве "буран" для общины.

- Когда-то мой дед осмотрел мою голову - не знаю уж, что он там увидел - и сказал сакраментальную фразу: "охотника из него не получится". И меня отправили учиться в город. Но я всегда знал, что придется вернуться.

- Почему?

- Так я же Шадрин, вождь рода Зайца...

"Однажды человек пошел к проруби проверить свою сеть. Когда он заглянул в прорубь, его схватил за бороду Мифический Старик: "отдай мне своего сына и дочь и я отпущу тебя". Человек согласился, привел своих детей и опустил в прорубь, Мифический Старик усадил их на плот. Они поплыли вниз по реке. Мифический Старик снял штаны и дал детям, чтобы они вычесали из них вшей, а сам заснул. Прилетел сокол и предложил детям отнести их к родителям. Проснувшись, Мифический Старик, снял свою нижнюю челюсть и стал колдовать. Он бросил ее вверх по течению реки, челюсть упала лицевой строной вверх и вдруг дети снова очутились на плоту. Старик высек их кнутом и предупредил, чтобы больше не пытались бежать..."

Юкагиры - автохтонное, дотунгусское население Восточной Сибири, живущее здесь с неолита. Они кочевали отдельными семьями, в юртах и полуземлянках, охотясь и рыбача по берегам рек. Каменными орудиями пользовались до прихода русских. Культура сохраняла древнейшую архаику - культ предков и шаманов, жертвоприношения собак, «вороний» эпос. Здесь, в холодных таежных просторах Восточной Сибири до самого недавнего времени жила культура каменного века. Когда умирал юкагирский шаман, его тело разрезали на части, мясо сушили и раздавали как талисман, а голову сажали на деревянное туловище, одевали в нарядную одежду и ставили в жилище в качестве иконы.


До прихода русских века юкагирские племена были рассеяны по огромной территории - от Лены до устья Анадыря. Две вещи, принесенные казаками, стали катастрофой: спирт и оспа. У коренных жителей Сибири не работает алкогольдегидрогеназа - фермент, разрушающий алкоголь в крови - поэтому они мгновенно спиваются. Действие алкоголя было аналогично героиновой наркомании, и именно водка стала главной валютой торговцев пушниной. Но главное жители Сибири не знали инфекционных заболеваний и не имели к ним иммунитета. Грипп, корь, сифилис, проказа - но самой страшной была оспа, в 19 веке ее эпидемии выкосили почти все юкагирское население. К революции осталось лишь два юкагирских племени, живущие очень далеко от цивилизации, в самых холодных местах на Земле. Южные, из рода Зайца, охотились в тайге в верховьях Колымы, а северные, из родов Гуся и Алая - кочевали с оленями в тундре между Колымой и Индигиркой. Собственно, эвенкийское "юкагир" и значит "дальние люди" или "люди мерзлоты".

К счастью, их культура была подробно описана. В 80-х годах XIX века на Колыму были сосланы народовольцы Иохельсон и Богораз. Иохельсон прожил с юкагирами много лет, выучил язык, записал массу сказок и песен. В своих записках он рисует картину крайне симпатичного народа. У юкагиров не было понятия о собственности, деньгах, добытая дичь и рыба раздавались всем присутствующим. Кроме того, они не умели лгать. "Юкагиры очень честны и доверчивы, они всегда держат свое слово. Если по какой-то причине они не могут выполнить заказ, который они обязались выполнить (например, построить лодку), то они согласны на любой штраф, который может наложить заказчик - русский или якут. Сами они не понимают стоимость своего труда, поэтому доверяются слову купцов..." Естественно, долго такой народец протянуть не мог - уже к концу 19 века они считались вымирающими.

Колымское


Мы попадаем с корабля на бал: заехав на берег, "буханка" останавливается у клуба - сегодня День села. Нас заводят в полный зал - все веселые, по проходам с топотом носятся раскосые дети. Перед сценой сидит десяток чукотских школьников с трубами и тромбонами под предводительством серьезного русского дядьки, похожего на Волка из "Ну Погоди" в его трагические минуты. Усы и хвост выдают работника эстрады 70-х.

Гаснет свет и начинается шоу - самое потрясающее из всех, что я видел в жизни. Кульминацией лично для меня становится номер "За тебя калым отдам": шесть раскосых деревенских бабищ в "восточных" платьицах скачут по сцене, пытаясь изобразить танец живота, а между ними семенит сутулый и неловкий молоденький чукча с нарисованной на лице бородой - он джигит, танцующий лезгинку. Все это до того нелепо и наивно, что я сползаю со стула. Вся популярная культура - советская и современная - добравшаяся до низовьев Колымы, без смущения и рефлексии, цветным потоком льется со сцены. Жуткий кич, за счет искренности достигающий эстетической безупречности фольклора.

Пляски перемежаются духовыми пьесами.

- Прозвучит "Адажио" - объявляет со сцены ведущая.

Тишина, минуты две ничего не происходит, печальный Волк сидит, не шевелясь.

- Видите, ждет, пока она нормально объявит, - шепчет Вождь.

- Прозвучит "Адажио" Альбиони.

Маэстро дает знак - дети дудят.


Колымское и Андрюшкино - соседние села, двести сорок километров. В обоих селах примерно по восемьсот жителей. В Андрюшкине живут юкагиры и эвены, в Колымском - в основном чукчи, но юкагиры и эвены тоже есть. Колымское возникло из юкагирского стойбища. Здесь стада диких оленей переплывали Омолон, мигрируя на север, к океану, спасаясь от гнуса. Во время плави юкагиры нападали на них и убивали, сколько могли, чтобы запастись мясом на зиму. Сейчас этих плавей нет. "Однажды жил злобный негодяй, - говорит легенда, - который схватил живого оленя, содрал с него шкуру и отпустил. Дух-покровитель диких оленей, Толон Мойе, был оскорблен жестокостью и увел оленей с Омолона..."

Последний снег десятого июня, первый - десятого июля. Полгода ночь, минус пятьдесят.

- А летом комаров знаете сколько? - говорит Вождь, - Дети развлекаются: бегают сквозь тучу гнуса и смотрят, как силуэт затягивается.

Как вообще люди могли поселиться здесь?

Внешне полярные поселки безобразны. Местные оленеводы и охотники никогда не жили деревнями. Убогие двухэтажные бараки на берегу Колымы. Из длинных труб котельной тянется над тундрой хвост черного дыма. Всюду оленьи шкуры - сушатся, валяются, вытаивают из снега, явно не имея тут никакой ценности. По грязи медленно едет мужик на снегокате. На чьем-то дворе - фюзеляж упавшего в тундре самолета "ОФЛОТ", ставший на том свете сараем. Всюду тусуются роскошные, пушистые, умные лайки. Вместе с Вождем хожу по неуютным барачным коммуналкам. Мне показывают каменный молоток, которым еще недавно отбивали мясо. Старое долбленое каноэ - их делали таежные юкагиры с верховьев. У всех тут прекрасные имена, заимствованные у русских старожилов, - Пелагеи, Акулины, Терентии, Макары, Гаврилы. Почему-то оскудение русских имен этот край не коснулось.

Самое удивительное тут - это цены, они в четыре раза выше, чем в Москве. Пакет молока и десяток яиц - по двести рублей. Все привозится на самолете, а билет из Якутска до Черского - 30 тысяч в один конец. Денег тут у людей нет, только мяса и рыбы навалом.

Доходим до пошивочного цеха - хибарки на краю поселка. Внутри двое пожилых рабочих, мужчина и женщина дедовскими скребками вручную скребут шкуры - тяжелая, монотонная работа. Видно, что они делают это давно, с советских времен. Ни один человек младше сорока никогда такого делать не станет.

Мамонты


Колымское отличается тем, что здесь не развалили совхоз, - объясняет Вождь, - а просто переименовали в общину "Турваургин". Бригады все семейные - но правление, бухгалтерия, ветеринарка - общие. Половина людей занимается оленями, а половина ловит рыбу. И пошивочный цех они сохранили. Вот на трех ногах стоят как-то. А в Андрюшкине поделились на семейные стада - и в результате все разорились. Их одна вещь подкосила - мамонтовая кость. Ею тут занимались бандиты, тут в районе два "смотрящих" было, Ватагин и Голубчиков, занимались золотом, костью и рыбой. Они андрюшкинскую общину прибрали к рукам. Купили приборы, технику, стали рыть берега рек. Из Москвы приезжал бизнесмен, который эту кость скупал. Люди переключились на кость. Зачем целый год кочевать в тяжелейших условиях, когда можно один бивень найти? А по нашим представлениям, это табу. Мамонт - житель Нижнего Мира, туда нельзя вторгаться, только шаманы туда спускались. Если ты оттуда что-то берешь, то открываешь дорогу духам. Я современный человек, но правда: ни одному человеку, кто костью занимался, эти шальные деньги на пользу не пошли. А недавно Ватагин умер, Голубчикова убили, и дело это прикрылось. А оленеводство в Андрюшине развалилось. И теперь выяснилось, что они даже счетом своим пользоваться не могут: учредителями общины записаны какие-то ватагинские друзья в Якутске. А здесь, в Колымском, чукчи в основном, они своих стариков больше слушают. Те им сказали: "Нельзя кость копать," - они и не стали.

Мамонт фигурирует в юкагирских сказках. Недавно выяснилось, что на Медвежьих островах гиганты вымерли менее 4 тысяч лет назад, и значит, юкагиры действительно были с ними знакомы.

У крыльца стоит дощатая бытовка. В ней возятся мужики и пацаны - метят доски мелом и разбирают, над Колымой летит стук молотка.

- Что за сарай?

- Это обидно ты говоришь. Это дом охотничий, завтра в тундру повезем.

Это Петя Каургинен, второй человек в местной общине, его друг-работник Лазарь и петин брат Игорек, бригадир оленеводов. Мускулистые, как лошади, мужики с дублеными лицами. Не матерятся. Петя старший, за сорок, очевидный лидер: умное, матерое, усталое лицо. Каургинены - чукчи, Лазарь - якут. Межнациональность - норма этих мест. Когда советская власть в 20-х пыталась поделить Сибирь на родовые советы, ее постигла неудача: у племен не было четких территорий. По одной тайге и тундре кочевали семьи разных родов: юкагиры, чукчи, коряки, эвены. И все были полиглотами - даже сейчас все старики знают по четыре языка.

Петя с Вождем начинают изучать бумажки "Турваургина". Я думаю, что Вождь молодец, что помогает всем, а не одним юкагирам.

Видно, что по характеру они совсем разные. Чукчи - крутые, ни малейшего сходства с героем анекдотов они не имеют. Больше напоминают кавказцев, чем сибиряков: взрывной характер, гордость, любовь к независимости. Чукчи были единственным из сибирских племен, оказавшим отчаянное вооруженное сопротивление русским. В плену они убивали себя, и как говорят, если бы русские не отступили, то поголовно ушли бы в Америку. Чукчи никогда не подписывали никаких договоров с Россией и не платили ясак.


Юкагиры совсем другие - субтильные, с мягким характером. Иохельсона они поражали обилием людей, подверженных "арктической истерии", странной психической болезни, характерной измененным состоянием сознания. А так же тем, как легко они впадают в транс и подвергаются гипнозу. Обычно молодые казаки ради шутки гипнотизировали юкагиров и заставляли их делать какие-нибудь непристойности. Порой истерия носила характер эпидемий: люди издавали дикие звуки, рвали на себе одежду, пытались броситься в реку, убегали в лес, забирались на высокие лиственницы и могли днями по одному сидеть на ветках. Может, эта психическая нестабильность связана с холодом, голодом и нехваткой солнечного света. А может, с древнейшими пластами сознания, когда человек только учился овладевать им.

Ни какого сопротивления русским они не оказывали. Предание говорит, что перед приходом казаков юкагирский шаман стал камлать над костями старого шамана и сказал: "Вы встретите новых людей. У этих людей волосы растут вокруг рта и они одеты в черную одежду. Встретив этих людей, не сражайтесь с ними. Их слишком много, вы не сможете одолеть их. Один конец толпы вижу, другого конца не видно. На своих оленях они сидят не так, как мы, а подбоченившись руками, не на холке, а на середине спины. Они держат во рту маленькие палочки с толстым дымящим концом. Дым будет очень вкусным..."

Язык

В 37-м в колымские лагеря попал молодой лингвист Юрий Крейнович. Тут, в шаламовском аду, он встретил юкагира, зарезавшего колхозного оленя, - и стал изучать язык. Выйдя на свободу через 17 лет, Крейнович защитил диссертацию по юкагирскому - и с тех пор этот язык очень любят лингвисты. Юкагирский - изолят, у него нет родственников, что свидетельствует о запредельной древности народа.


Самая уникальная особенность юкагиров - то, что у них была своя письменность. Их идеографическое письмо ни на что не похоже - ни на азбуку, ни на иероглифы, скорее, на узоры, которые, задумавшись, рисуешь на парте. Использовались они для писем - любовных и охотничьих.

- Был у нас старик Спиридончик, мой дядька, он еще умел их читать, - говорит Вождь, - а теперь уже никого не осталось.

Иохельсон частенько получал письма от юкагирских девушек. Поэтому письменность расшифрована - ученые считают, что она относится к неолитическому культурному наследию, связанному с наскальной живописью. Возможно, это самая первая попытка человека записать информацию.

Юкагирский помнят полсотни стариков. Государство любит хвастаться, что численность северных народов у нас растет, - но это полная липа. Алеуты, айны, камасины, кереки, сиреники, юги уже вымерли. Эскимосы, нивхи, кеты, ульчи, ороки, орочи, негидальцы, нанайцы, наукане, удэгейцы, алюторы, ительмены, энцы, юкагиры - находятся буквально на грани исчезновения. Долгане, эвенки, эвены, ханты, манси, нганасане, селькупы, коряки, шорцы окажутся на ней через десять лет.

В последние годы несколько юкагирских стариков, рыбаки и оленеводы, в Андрюшкине, Колымском и Черском независимо друг от друга стали пытаться спасти язык. Один стал вести в колымской школе уроки юкагирского, другой добился преподавания в черской школе, третий открыл кружок пения, четвертый пытается сделать детский лагерь у себя в стаде. Учить они совсем не умеют, детям все это непонятно и скучно. Робкие, неловкие попытки, последнее усилие умирающего народа.

- Я, честно говоря, почему этим занялся, - говорит старый оленевод Василий Николаич. Лет двадцать назад в Андрюшкино умирал старик один и говорит мне: "Вась, неужели все? Неужели правда нас больше не будет?" Ну я, конечно, говорю ему: "Да нет, конечно, что-то сделаем..." А теперь я сам старик, и думаю: неужели правда все?..

Я рассказываю про "Языковое Гнездо". Эта методика была придумана тридцать лет назад новозеландскими аборигенами Маори. Ядро методики очень простое: воспитателями в детские сады набирали стариков-носителей - и запрещали им говорить с детьми по-английски. Когда дети говорили по-английски, воспитатели отвечали им на маори. За четыре года сада дети начали говорить на маори свободно - и язык был спасен. Методика распространилась на Западе. Самый потрясающий пример - язык острова Мен. Это остров между Британией и Ирландией, где говорили на собственном языке, относящемся к кельтской группе. К семидесятым годам там остался один старик-носитель. И они успели...

Старики приходят в страшное волнение. Пожилой оленевод Владимир Ильич, пытающийся учить школьников юкагирскому, начинает бормотать что-то взволнованно и непонятно. Одна женщина встает, идет в другую комнату и молча дарит мне колокольчик, в глазах у нее слезы.


Заходит девочка, просит попить.

- Сейчас погоди, вода остынет.

- А юкагирского она не знает?

Василий Николаич молчит и мнется.

- Нет, я ее не учил... Жена у меня якутка, она ругается, когда я по-юкагирски говорю. И не хочу, чтобы дочка чувствовала себя вымирающей. Вот если все заговорят - я ее за одно лето научу!

У нас с Вождем вырывается вопль отчаяния.

"Жила одна старуха. Однажды, сидя дома, она увидела, что через дымоход падает сажа. Старуха посмотрела вверх и увидела сидящего на дымоходе Мифического Старика, опустившего вниз свой большой пенис, который достигал края очага. Старуха вышла и сказала Мифическому Старику: "Старик, давай пойдем в лучшее место." Ты говоришь истинную правду," - ответил Мифический Старик. Старуха пошла впереди, по пути она увидела вход в лисью нору. Старуха сняла штаны и легла на спину над отверстием от норы. Мифический старик лег на не и вставил свой пенис в нору. Тогда старуха подумала: "Его пенис, должно быть, вышел с другой стороны" и сказал: "Смотри, Старик, кто-то идет!" Мифический Старик схватил лук, пустил стрелу, и она попала в его собственный пенис. Мифический Старик умер на месте. Старуха встала, надела штаны и сказала: "Знай, теперь ты будешь мертвым..."

Тундра


- Волки вас в этом году берегут, - говорит Вождь, откинувшись на стул и устало массируя глаза, - Ушли с дикарями, наверно.

- С дикарями?

- С дикими оленями. Они мигрируют, идут на Север огромным клином таким, по тридцать-сорок тысяч голов.

В четыре утра меня будят. С улыбкой оглядев мой прикид, Петя приносит скафандр - две куртки, комбинезон, шапку - все сантиметров по пять толщиною. И зеркальные солнечные очки.

- Сапоги мои надень.

- А ты?

- Да у меня-то эти есть, - Петя показывает на свои шлепанцы. Я начинаю ценить местный юмор. Возможно, я неправильно понял вчерашний концерт.

Обливаясь потом, напяливаю амуницию. Зачем это? Север конечно, но я же нормально ходил по поселку. Переваливаясь, как Нил Армстронг, выхожу на крыльцо. Петя с Лазарем весело налаживают нарты, складывают доски, оплетая их хитроумной веревочной паутиной. Наконец Петя надевает за спину винтовку, нацепляет темные очки и прыгает на снегоход.

- Поехали, восход уже.


Через пять минут приходит мысль, что можно было бы одеться и потеплее: скафандр продувает, как безрукавку. За поселком проплывает нелепый, как свалка, погост. Раньше местные жители не имели кладбищ и не зарывали покойников. Во-первых, очень трудно долбить мерзлоту, а во-вторых у них вообще не было идеи отгораживаться от смерти. Мертвых хоронили на кочевье - там, где застал конец, положив в долбленки на высоких столбах. Кое-где по тайге еще раскиданы эти "воздушные могилы". Уникальности нет: я - одно из повторений, очередное воплощение жизни - как зайцы, белки, деревья. У чукчей многие старики, которым становилось тяжело жить, просили родных убить их - и растворялись в тундре.

Наша цивилизация все время чего-то обещает: прогресса, коммунизма, жизни вечной. Местное мировоззрение ничего не сулит. Мир такой, какой есть, никуда нельзя убежать от природы и смерти. Ты останешься здесь, в этой тундре на фоне розовых гор и в своих странных фантазиях. Природа не отличается от тебя. Ты сам и есть природа.

Появляется солнце - тундра вспыхивает мириадами бриллиантов. Ни бугорка, ни кустика, белое сверкающее море. Петя поднимается на стременах снегохода, глядит вдаль.

- Пурга...

Весело светит солнце, Петина спина с торчащим карабином уверенно куда-то рулит. Пурга дает о себе знать минут через двадцать - поземка, змейками скользящая по пустыне. Вскоре поземка густеет в стремительно струящийся сценический дым. А затем мы оказываемся внутри снежной бури. Я весь, как йети, покрываюсь белой пудрой. Ветер сечет страшно, надо прятать лицо. Понимаю, почему у Пети такая кожа.


Ничего не видно, я задумываюсь, вспоминаю Нахичевань, где был недавно, каменные хребты в жарком мареве - и вместе со шкурой оказываюсь на снегу. Нарты быстро удаляются и исчезают в пурге. Человек за бортом! Я кричу, но Лазарь не слышит. Очки залепило снегом. Подбираю шкуру и ковыляю по следу, который через пятнадцать минут занесет. Остро чувствую, что на тысячу километров вокруг - только тундра. Сейчас-то тепло, а вот зимой так свалишься - и каюк через полчаса. Минут через десять вижу фару возвращающегося Лазаря.

Через пару часов пурга стихает, мы останавливаемся у стоящего посреди тундры снегохода.

- У Игорька вал сломался.

- А сам он куда делся?

- Пешком пошел.

До поселка пятьдесят километров.

Петя вдруг останавливается, слезает со снегохода, на согнутых ногах проходит чуть вперед, заглядывает куда-то. Там обрыв, совершенно неразличимый в общей белизне. Петя внимателен, как проводник в фильме про Дикий Запад. Эти люди действительно читают землю, как книгу. Наконец останавливаемся у речной излучины. Каким-то образом мы по ровной тундре за семьдесят километров выехали точно туда, куда хотели.

Когда мы выгружаем доски, из прибрежных кустов выходит заяц - толстый, пушистый - и видно, что очень глупый. "Зайчатинка-свежатинка," - смеется Лазарь, поднимая карабин. Косой с наивным интересом на нас пялится, подпрыгивает поближе.

- Лазарь, извини, давай не при мне.

- Не вопрос, - говорит Лазарь. Повисает неловкая тишина.

Мы выгружаем доски, гвозди, толь, инструменты, бензопилу и уезжаем. Инструменты они даже не подумали прикрыть: на сотни и сотни километров здесь нет чужих людей.

Кочевье


Еще через час бешеной езды я впервые вижу кочевье: чум, несколько нарт, к которым привязаны собаки, барахло на нартах, прислоненный к чуму карабин, что-то вроде вигвама из еловых бревен - дрова, завезенные заранее и поставленные, чтобы было издали видать. Невозможно-крохотная стоянка посреди этой лунной пустыни.

- Николаша, - здоровается молодой пастух с черным от загара лицом, - Пуржит сегодня, до вас ясно было. Может быть, тут есть кто-то грешный? - хитро косится на меня.

Чум - квадратная армейская палатка на деревянном каркасе, только сшитая из шкур. У входа - буржуйка с трубой, за ней, в центре - низенький столик. Печка топится весь день. Пол тоже застелен шкурами. Оленьи шкуры непрошибаемо-теплые, холодом снизу не тянет, хотя под ними мерзлота. В чуме трое: пастух Николаша - нервный шутник, вместо лица коричневая маска, уши, лоб и шея - белые. Олежек - робкий одутловатый увалень, помогает по хозяйству. Лариса - девушка с грубым лицом, заплывшими глазами и хриплым голосом, личность живая и веселая. Она "чумработница" - с утра до вечера готовит оленину. Все трое - петина родня. Лариса, родная сестра, зовет его Петр Иванычем. Дает нам чай с хлебом и олениной - еда тут очень незатейливая.

- Петь, а как ты дорогу находишь?

- Да хоть как: по солнцу, по звездам. Сейчас GPSы у всех, разучились ориентироваться. А я-то всю общинную тундру знаю, конечно.

Их тундра – 300 на 500 километров километров.


- А ты где себя дома чувствуешь - в поселке или тут, на кочевье.

- Так дом - тундра, конечно.

Я, кажется, неправильно понимал. Дом этой семьи - не чум, затерянный в тундре, а сама тундра.

Недалеко от палатки пасется бурое стадо оленей. Один из них, "пряговый" (ездовой), с веревкой на шее подходит поглядеть, кто приехал. Выясняется, что тут только "хайданка", самцы - рога они сбросили ранней весной. Стадо медленно кружится против часовой стрелки.

- Почему против часовой?

- Фиг знает.

- А где оленихи?

- Вон, - Николаша показывает на белый горизонт, над которым синеют "едомы", длинные пологие холмы, разрезающие плоскую тундру. По мне так там ничего нет, но он видит где-то там стадо.

- Слышишь птичка чирикает?

Над снегом слышен узорный птичий свист.

- Это мышка, лемминг. Мышка, как птичка.

Вечером мы едем смотреть стадо "важенок", олених - километрах в пяти от стойбища. Останавливаемся на высоком берегу. Под нами - по белой брейгелевской долине раскиданы коричневые точки.

- Вон важенка лежит, - говорит Николаша, показывая на дальнюю часть долины, где совершенно ничего не видно, - ночью волк приходил.

Петя наводит бинокль, вглядывается в склоны того берега. Закат чеканит дубленые индейские лица. Спускаемся в долину. Идти тяжело, отдышка, как в горах, хотя мы на уровне моря. Но это Арктика, тут что-то свое. Даже в темных очках все нестерпимо яркое. Иду, как космонавт по Луне, слыша свое дыхание и с трудом вытаскивая ноги из снега. Николаша с Лазарем резво упиливают куда-то вперед.


- Как вы тут ходите?

- Да нормально. На перегоне по восемьдесят километров в день ходим.

- А почему важенки пасутся отдельно?

- Отел начался. Когда телята рождаются, самцы их боятся, могут убить копытом. Гляди вон, рожает.

Я вижу, как лежавшая важенка встает, а на снегу остается черный, покрытый слизью олененок, мотающий головой из стороны в сторону, как игрушка с приборной доски автомобиля. Его первые мгновения на божьем свете. В отличие от человеческих младенцев, он уже в сознании: через двадцать минут этот олененок на длинных подгибающихся ногах ковыляет за оленихой, которая останавливается, ждет и хорканьем зовет к себе.

- Где Игорек? - спрашивает Петя за ужином.

- Загулял, сказал, вечером будут.

- Вы у важенок не дежурите? - несмотря на спокойный тон, я чувствую в вопросе напряг.

- Что я один буду? - отвечает Николаша. Больше вопросов нет, тема закрыта. Петя сидит по-турецки, сложив сильные руки на груди, долго, молча смотрит на керосинку.

Волков он не нашел - следов после пурги и правда нет. Я понимаю, что они - интересное сочетание: индейцы и ковбои одновременно, индейцы-скотоводы.


- Николаш, включи телевизор, - просит Лазарь.

- Пульт потеряли, - отвечает Николаша.

Никакого телевизора в чуме нет, это чистое искусство.

- Вот раньше народу в стадах много было, - говорит Лариса, - интересно было.

- Кто остался?

- Кому деваться было некуда, - отвечает Николаша - как всегда непонятно, шутит или серьезно.

- Нам, Санек, надо оставить оленей, оставить маршруты, чтобы детям передать, - говорит Петя.

- Только, Петр Иваныч, наши родители нас вырастили в тундре, с пеленок? - говорит Лариса, - А мы своих детей - нет. Если человек вырос в поселке, он в оленеводы в жисть не пойдет.


"Смотри-ка, - сказал про себя Мифический Старик, - я был почти убит, попавшись на эту женскую уловку. Отныне я не буду появляться среди людей открыто." Мифический Старик разозлился на всех женщин и стал вредить им. Только женщины начинали точить ножи, Мифический Старик прятал их точильные камни. Женщины стали точить ножи с помощью кожи - он спрятал всю кожу. Женщины стали точить ножи с помощью глины. Мифический Старик спрятал всю глину, но женщины нашли какую-то другую глину. Тогда Мифический Старик сказал: "Ну ладно, женщины победили меня, не буду больше прятать. Не смогу же я спрятать всю глину на свете..."

Потрава

Утром Лариса курит за чумом, глядя в розоватую тундру.

- Не курю при Петре Иваныче, - смеется она, увидев меня, - При Игорьке курю, потому что он у меня всегда сигареты стреляет.

- Вороны летят к важенкам, - задумчиво говорит она, глянув на небо, - почему это?

Мы едем к стаду и видим первую окровавленную важенку. Она смотрит извиняющимся взглядом и пытается встать. На горле у нее вырван большой клок шерсти. Рядом лежит мертвый олененок. Николаша берет его за заднюю ногу и кидает на нарты. Тут же приносит второго, живого. Его голова неестественно закинута назад, он тяжело дышит, ужас в детских глазах.

Мы оглядываемся - и видим жуткую картину. Долина усеяна черными трупиками оленят, кое-где раскиданы туши важенок. У оленят выклеваны глаза, над полем кружатся вороны. Многие телята еще живы, но уже вмерзли в лед. Я вижу примерзшего олененка, пытающегося поднять голову, его левый глаз выклеван, на снег тянется ниточка крови. Большинство телят беспомощно лежат на снегу, не в силах подняться.


- Волки, - говорит Николаша, - со щенками. Это они баловались.

В стаде началась паника, обезумевшие важенки давили телят, все потерялись. Долина наполнена криком: хоркают матери, жалобно крякают телята. В стаде - хаос, важенки мечутся, ища детей. Им надо по запаху найти своего олененка. Внешне телята одинаковые и раскиданы по огромному пространству. Важенка подбегает к олененку, они тянутся друг к другу носами - она фыркает и убегает: не ее. Олененок неловко, с криком семенит за ней, не может догнать. Стайки из пяти-шести телят тянутся за каждой пробегающей важенкой и кричат.

Я пытаюсь собрать раскиданных по долине полуживых телят, отношу их в одно место - в надежде, что важенкам будет легче их найти. Вижу обессилившего олененка, смирно лежащего около трупа матери. Большинство из них родились сегодня ночью - и вот как их встретила жизнь.

С холма подъезжает Петя, лицо бесстрастно. Останавливается, молча смотрит на нас темными очками.

- Больше ста трупов. Пусть пишет заявление об увольнении.

Это он про брата, Игорька. Кажется, он в шоке.



Николаша начинает в одиночку выгонять стадо из долины. Это так же легко, как нести воду в решете. Мы собираем мертвых оленят на нарты, везем в стойбище. Лариса, Лазарь и Олег вешают их на рамы и начинают свежевать. На спинах под шкурками, видны раны от зубов. Растет гора ободранных телец, у собак заметно поднимается настроение.

Петя с сосредоточенным видом отцепляет "буран" от нарт, заходит в чум, собирается, опоясывается патронташем.

- Ну, Саня, пожелай мне удачи. Надо ликвидировать эту банду.

- Они сытые, далеко не уйдут, - говорит Николаша.

Я думаю о волках, мне не хочется, чтобы Петя их убил. Николаша отправляется сторожить стадо. Приезжает Игорек с еще одним пастухом и едут за ним.

- Санек, погаси фонарик - просит вернувшийся Николаша, болезненно щурясь. Несмотря на темные очки, он "словил зайчика", сжег в тундре глаза. - Вот ты там натаскал телят, они все вместе и сдохли. Нельзя было их руками трогать, важенка сама найдет, а тут все запахи смешались.


Петя возвращается ночью, измотанный и без волков.

- Ну как?

- Накололи меня, Сань, конкретно накололи.

Как ни странно, никакого выяснения отношений не происходит. Лариса подает ужин, семья долго и подробно обсуждает восстановленную по следам хронологию событий: кто из волков что и когда делал - все, что они прочли по следам. Говорят медленно, не перебивая. Керосинка отражается в медных лицах, отбрасывает на стены юрты большие тени. Мне чудится, что на лежке волков сейчас происходит что-то подобное.

Мне приходит в голову, что снисходительное отношение к "примитивным" культурам - примерно такая же тупость, как смех комсомольцев над темными бабками, которые молятся Богу. Юкагир, выживающий в колымской тайге на грани возможного, на границе животного и человеческого, лучше всех знает, что такое человек.

На ночь мне дают "кукуль", спальник из шкур, такой толстый, что можно спать на снегу. Ночью печка гаснет - и к утру температура выравнивается с тундрой. Вылезаю наружу - в воздухе стоит громкий шорох: стадо копытит снег. Привязанная к нартам лайка гавкает на "прягового", который дразнит ее, подойдя так, что нельзя достать. Идя по синей тундре, я замечаю, что снег с каждым шагом скрипит по-разному: подо мной вымерзшие озерца разной глубины, у каждого лед отзывается своим тоном.

Летит дымок над юртой, хрипло лают замерзшие собаки. Это бесконечная, пустая изнанка Земли, где ничего нет, кроме холода, черных лиственниц, мха, серых скал и комаров. И абсолютной свободы человека наедине с духами. Чтобы их видеть, нужно ничего не знать. Тогда ты видишь их ясно, они рядом, всюду.

***


Вернувшись в поселок, я рассказываю, что было в тундре. Владимир Ильич, услышав про двенадцать убитых важенок и сотню оленят, совершенно теряется:

- Я никому не скажу, я никому не скажу...

Вождь жмурится, словно я ударил его палкой.

- Это я виноват! Это я виноват! Зачем я сказал про волков! Я чувствовал, что не надо этого говорить. Это я их навлек!..

Он сидит, по-детски зажмурившись за стеклами очков.

- Весь год следили - и вот... Ну как можно было не дежурить?!

Благополучие "Турваургина" такое хрупкое! Чуть-чуть - и они будут, как андрюшкинцы.

Во дворе Петя с Леной обсуждают, как дела у сыновей в Якутске. Странно звучат городские слова - интернет, выходные, второй отдел. Здесь, в поселке, я вдруг почему-то вижу, что Петя - старый. Усталый, потрепанный пятидесятилетний мужичок, который вертится-вертится, чтобы все не рассыпалось, чтобы сохранить этих оленей и маршруты, защитить свой мирок от современного мира. Хотя никто из его детей в тундру не вернется.

Над берегом встают хрущобы Черского. Торчащие бетонные сваи похожи на идолов, а черные змеи арматуры застыли в индейском узоре. Я чувствую, что все здесь, как ни странно, зависит от этой молчащей природы - даже самые чудовищные эксперименты. Вдруг понимаю, что ГУЛАГ был наказанием русским за вторжение. Духам Севера не нравились стройки: "Хотите строить - пожалуйста..."


Замечаю какое-то шевеление на льду у берега. Группа людей в чукотских кухлянках вытаскивают на лед нарты, цепляют к стареньким буранам, привязывают шкуры, котелки, железные бочки с бензином. Из брезентовой кибитки выглядывают старуха и дети - семья Нутендли собирается в стадо. На фоне мертвого города это выглядит постапокалиптическим кибер-панком: пережив современный мир, потеряв свою культуру, они все-таки кочуют.

На песке перед лагерной шахтой лежит насквозь ржавый корабль времен ГУЛАГа. Духи глядят из темных окон рубки, играют в разводах ржавчины. Они съели его.


Примечания:

Местные оленеводы и охотники никогда не жили деревнями. В отличие от русской деревни, массовой коллективизации в 30-х Север избежал. Во-первых, здесь отсутствовало социальное расслоение, так что организовать раскулачивание было нелегко. Во-вторых, до середины 30-х полярными территориями управлял Комитет Севера, организованный Владимиром Богоразом и его учениками. Богораз считал, что главное богатство Арктики - это ее люди, и изо все сил пытался уберечь ее от "освоения". Комитет планировал организовать на Севере сеть заказных территорий традиционного природопользования. Но уважительное отношение к людям и природе, идея, что есть вещи поважнее прогресса, противоречила всей логике сталинской модернизации. Правда, в 20-х и 30-х пушнина занимала одну из первых строк в списке советского экспорта, в обмен на сибирские меха закупалось оборудование для тяжелой промышленности. Поэтому до поры советская власть была заинтересована в том, чтобы таежные жители не оставляли своих занятий. Но в 30-х идеи Иохельсона и Богораза были вытеснены точкой зрения, что богатства Арктики - это недра. Комитет Севера был ликвидирован, а его сотрудники арестованы, расстреляны или отправлены на их любимую Колыму. Власть в регионе перешла к огромным госкорпорациям - Главсевморпути и Дальстрою, подчинявшимся непосредственно Сталину и державшим в своих руках монополию на промышленное и торговое освоение края. Местным населением они распоряжались, как крепостными. К концу войны большинство северян с их оленями были загнаны в колхозы, призванные обеспечивать олениной Дальстрой, иначе говоря, кормить лагерную охрану. Лишь отдельные группы эвенов, чукчей и юкагиров с небольшими стадами уходили все дальше в бесконечную тундру, скрываясь от колхозов аж до 60-х.
Однако сталинское закрепощение принесло коренным жителям все же меньше горя, чем хрущевские эксперементы. В 60-х и 70-х на Север обрушились две страшные кампании: переведение на оседлость и укрупнение колхозов. Партия провозгласила, что нужно скорее подтянуть жителей Севера к уровню советских людей. Мнения их самих, конечно, никто не спрашивал. Поскольку население кочевало по гигантской территории, подтягивать его было сложно. Поэтому для начала всем северянам было приказано осесть в поселках - которые в массовом порядке начали возводить. Кочевников согнали в бараки - и чукчи, как в анекдотах, действительно ставили в комнатах юрты - только это было не смешно.
Советским работникам было очевидно, что жить надо именно так. О том, что оседлая форма жизни, естественная для крестьян-земледельцев, на Севере не имеет ни какого смысла, партия как-то не подумала. Таежные охотники кочевали сезонно по определенным маршрутам. Каждая территория может прокормить лишь определенное количество людей - и вокруг поселков охотничьих угодий, естественно, не хватало. Оленеводы кочевали со стадами, чтобы олени не выбили пастбища - ягель восстанавливается очень медленно. Эти практики складывались тысячелетиями и были тончайшим образом притерты к экосистемам. Но все это считалось неуместным в новой советской жизни.
А вскоре выяснилось, что обслуживать тысячи созданных поселков - это морока. И началась программа по укрупнению: колхозы и совхозы сливали, людей сгоняли в райцентры и крупные поселки, а маленькие ликвидировались. В результате этого двойного переселения коренные жители полностью утратили традиционный быт, потеряли смысл существования и начали повально спиваться. На кочевье водки не достанешь, а в поселке-то - сколько хочешь. Население крупных поселков было, как правило, смешанным - поэтому местные языки стремительно вытеснялись русским.
В 20-х годах воспитанное Богоразом поколение энтузиастов создало систему школьного образования на национальных языках, для большинства была разработана письменность, выходили буквари и учебники, готовились учителя, открылись десятки школ. Эта инерция сохранялась и в 30-х. Но после войны политика резко поменялась: началась "борьба с космополитизмом" русский язык был объявлен единым языком "новой исторической общности - советского народа", преподавание на северных языках было отменено.
С середины 60-х годов и до перестройки представители северных народов были обязаны сдавать своих детей в интернаты - начиная с ясельного возраста. Это распространялось даже на тех, кто не кочевал, а жил в поселках. Говорить на родном языке в интернатах запрещалось. После интерната и армии ребята возвращались в поселки - оторванными от семей, не умеющими ни охотиться, ни пасти оленей - и без нормального образования. Целые народы детдомовцев - с их иждивенческой психологией, лишенные инициативы, не приспособленные к реальной действительности и стремительно спивающиеся.
В результате за пару десятилетий языки Севера были практически выбиты, выведены даже из семейного употребления. Носителями остались лишь старики, выросшие до интернатов. В перестройку северная интеллигенция начала кричать о творящейся катастрофе, и была услышана. Система интернатов была отменена, в школах были введены уроки родного языка. Но увы, на ситуацию это не повлияло. Методисты исходили из предположения, что дети в семье говорят на родном языке, а школа должна лишь объяснить им правила. Но это было не так: родители и сами языка не знают. Более того, обычно его не знают и учителя. Уроки родного языка – это, как правило, чистая формальность.

Государство любит хвастаться, что численность северных народов у нас растет, - но это полная липа. По данным переписей, растет число людей, причисляющих себя к КМНС. В половине случаев это просто артефакт: ребенка, у которого бабушка юкагирка, раньше записали бы якутом, а теперь записывают юкагиром, потому что их берут в вузы без экзаменов. Но даже если есть реальный прирост, это ничего не значит. Настоящая численность народа - это число носителей языка и культуры, а оно падает стремительно. Как-то сопротивляться и выжить удалось лишь ненцам, самому большому северному народу. Они сумели сохранить численность кочевого населения, в тундре на ненецком говорят (и главное, говорят с детьми) около двадцати тысяч человек. Как-то еще функционирует чукотский - около десяти тысяч. Остальные сибирские народы находятся в коме. Реальное число носителей языка знают только лингвисты, но обычно оно раз в пять или десять меньше, чем по переписи (скажем, она сообщает о 375 говорящих по-юкагирски, а в реальности их около шестидесяти) - и все это глубокие старики.
Правда, некоторым языкам повезло, есть далекие поселки, в которых на них еще говорят в быту (например, селькупы в поселке Толька или эвенки в поселке Советская Речка). Но обычно старики разбросаны по деревням, молодежь языка не знает, и говорить им не с кем. Например тунгусы (эвены и эвенки) еще сто лет назад были одним из крупнейших сибирских народов. Эти языки до сих пор знают несколько тысяч стариков, но они рассеяны по всей Сибири и язык не используют. Через десять лет почти все сибирские народы потеряют свои языки - и перестанут существовать.
Никого это особо не пугает. Активность государства сводится к финансированию районных ансамблей песни и пляски, выступающих по случаю приезда начальства. Ассоциация Коренных Малочисленных Народов пишет доклады в ООН. Лингвисты записывают стариков и складывают диски на полочку.

Возможно, это самая первая попытка человека записать информацию. Люди в этом странном письме изображаются в виде стилизованных лиственниц.
- У каждого было свое дерево, - говорит Вождь, - человек породнялся с деревом, они делались связанными - и родные могли понять, что с человеком. У меня тоже оно где-то есть. У нас был старик Спиридончик, мой дядька - он меня породнил. Заставил это дерево обнять, молитву прочел, обломал какие-то веточки. И потом как-то звонит мне в Якутск: "Как нога?" Говорю: "Да ничего, заживает. А вы-то откуда знаете?" "Так, - говорит, - дерево есть же..."

Методика распространилась на Западе. Там было то же, что и у нас: когда-то языки меньшинств рассматривались как вредные и запрещались, затем стали восприниматься просто как лишние и обреченные на вымирание. Но постепенно педагоги заметили, что дети-билингвы учатся лучше моноязычных. Им гораздо легче даются иностранные языки, и вообще они шире мыслят. То, что воспринималось, как обуза, оказалось богатством. Кроме того, человек, говорящий на родном языке, уверенней чувствует себя в жизни, больше заботится о месте, где живет. Поддержка двуязычия во многих странах стала государственной политикой - особенно в Скандинавии, где "языковые гнезда" используют для сохранения саамских диалектов. В Москве я общался с финкой Анникой Пасанен.
- Я живу в саамской деревне, - рассказывала она, - мы организовали языковое гнездо пятнадцать лет назад. Тогда у нас оставалось шестьдесят носителей языка. Сейчас - примерно триста человек.
В 2001 году Анника Пасанен приехала в Россию и организовала карельское языковые гнезда в детских садах поселка Калевала. Карельский язык вымирает с катастрофической скоростью. Гнезда были такими же успешными, как и в Финляндии. Но в 2006 карельское Минобразование закрыло проект: все детские сады должны реализовывать общую образовательную программу. А иностранцы, которые учат детей говорить на непонятном языке, не нужны.

Один стал вести в колымской школе уроки юкагирского. Школа в Колымском деревянная, симпатичная. Во дворе - могила Черского: польский студентик был сослан в Сибирь за участие в восстании, стал геологом, женился на казачке, исходил с ней всю Колыму и умер тут, в экспедиции, от чахотки. В деревянном коридоре тусуются веселые дети, атмосфера домашняя. Учительница чукотского показывает мне указкой на развешанные в классе стенды:
- Моя задача, чтобы дети правильно писали диктанты. У нас, правда, диалект тут другой, не как на Чукотке, они поэтому не понимают, что пишут. Мы просили дать нам тексты на нашем, но в департаменте сказали, что надо на литературном... Стесняюсь спросить, много ли литературы написано на литературном чукотском.
Я рассказываю учителям про "Языковое Гнездо". Учителя слушают с недоверчивым интересом.
- Не знаю, разрешат ли нам здесь такое сделать...
- Тут школа слабенькая, - шепчет Вождь в коридоре - ЕГЭ они сдают еле-еле. И слава Богу. Потому что хорошая школа - смерть для поселка. Такой парадокс. Из хорошей школы все смышленые дети поступают в город, а из такой кто-то остается. Вот мы сделали в Нелемном хорошую школу, все поступили, двое учеников уже кандидаты наук в Якутске. И никто из тех, на кого можно положиться, в поселок не вернулся. Как я их заставлю?

Жена ругается, когда я по-юкагирски говорю. - Среднее поколение языка уже не знает, он им не нужен, - говорит Вождь, - В 90-х, когда начинал, я решил сделать все по науке, провел опрос среди родителей в Нелемном: нужны ли уроки юкагирского. Из 26 опрошенных, двадцать пят сказали "нет". "За" была только одна, русская женщина.
- Почему?
- Все равно язык умер, дети и так устают, у них по шесть уроков, пусть лучше русский и математику учат... Я - Вождь переходит на шепот - насильно предмет ввел.
- Да, - вздыхает старый оленевод Василий Николаич, - Когда человек сытый, он думает, что надо знать свой язык. Когда голодный - ему не до этого совсем.

Уникальности нет: я - одно из повторений. Юкагиры верят в переселение душ. Мертвые всегда возвращаются: из сострадания к живым родственникам их души покидают Нижний Мир и вселяются в зачатого ребенка. - У нас старики считают, что ребенок рано или поздно сам скажет, кем он был - надо только слушать. Я сам был свидетелем. Был у нас дед, Алхонос, умер. А потом родился его внучатый племянник, и старики уже поговаривали "это Алхонос вернулся". И поехали мы как-то на их рыбачий участок, а бабка мальчишку взяла. Ему было года четыре, он там никогда не был. И вдруг он говорит, да еще по-взрослому так: "А ты куда мои желтые сапоги дела?" И бабка достает резиновые сапоги, которые Алхонос порвал и там оставил.
Дядька мой, Спиридончик все время надо мной смеялся: "Что ты их учишь? Они лучше тебя все знают. Ты сделай так, чтобы они вспомнили..."
"Такой любви к детям, как у юкагиров, я не встречал ни у одного из сибирских народов." - пишет Иохельсон. Они никогда не наказывали детей. Рождение первого ребенка было событием огромной важности - именно его, а не свадьбу, праздновали. Когда в семье рождался первенец, отец и мать обычно отказывались от своих имен и начинали называть себя по имени ребенка - например Шхотини-эчие, то есть Отец Шхотини. Иохельсон был удивлен доверием и дружбой между взрослыми и детьми. "Встречаются, конечно, и капризные дети, но на это обычно не обращают внимания, считая, что это капризничают их "души"."
- У Спиридончика внук, помню, расшалился, - говорит Вождь, - он говорит: "Ну как я его ругать буду? Это же мой дед..."

"Старик высек их кнутом и предупредил, чтобы больше не пытались бежать..." Юкагирские сказки очень страшные. Это сон - безо всякой логики, без возможности управлять рекой подсознания: убийства, хитрости, мелкие события, детские игры, секс, людоедство, страхи, желания - чистая психоделическая фантазия, необработанная правда о бытии. Мне кажется, эта культура видит человеческое подсознание, не отгорожена от него. Вернее, сознание и подсознание в ней вообще не разделены.

"В древние времена Мифический Старик обычно открыто ходил возле охотящихся людей и пожирал их. Жила в ту пору одна женщина. Однажды она повесила над очагом котел и положила в котел рыбу, чтобы сварить ее. Вдруг она заметила в котле тень. Она подняла глаза и увидела, что на крыше стоит Мифический Старик и смотрит на нее через дымоход. Женщина сказала громко: "Ну, уже все готово. Пи...да, я накормлю тебя!" Она сняла с огня котел, поставила его на пол и, вынув рыбу, положила ее на деревянное блюдо, разделась до гола, села на землю, раздвинула ноги и сказала: "Ешь, пи...да!" Мифический Старик посмотрел и подумал: "Интересно посмотреть, как пи...да будет есть." Женщина ударила себя со словами: "Ну, пи...да, почему же ты не ешь?! Опять хочешь заставить меня идти к русским за солью?" Мифический Старик подумал: "Любопытно, подожду ее." Жители деревни сказали женщине: "Иди домой, мы придем." Женщина пришла домой и снова сделала вид, что кормит свою пи...ду. Мифический Старик наблюдал и смеялся. В этот момент люди подбежали к нему сзади и воткнули в него ножи. Мифический Старик упал забился в конвульсиях и вдруг стал невидимым."

"Лишь на следующий день, когда солнце прошло половину пути, Иркунмул вышел. Как только он вышел, Утренняя звезда выстрелила и попала ему в правое бедро. Следующим выстрелом она раздробила ему другое бедро, он упал. Девушка подбежала к нему и своим длинным ножом, висевшим на поясе, перерезала ему горло. Голова его упала на землю и покатилась. Утренняя Звезда бежала за головой. Она покатилась к морю Верхнего мира, дальше вдоль берега к подземному дому. Она вошла в дом и увидела полулюдей, правые половины людей. Их звали Чолора. Полулюди сказали: "Почему ты пришла из Нижнего мира и мучаешь старого человека? Сражайся с нами!" Утренняя звезда ответила: "Не трогайте меня, и я не трону вас. Иркунмул убил двух моих братьев." В это время голова выкатилась из хижины и покатилась вдоль побережья. Чолора стали сражаться с девушкой. Их тела были из железа, но девушка заметила на большом пальце одного из Чолора кусок голого мяса, ударила туда своим копьем и он умер. Найдя след головы, она продолжила преследование. Подойдя к юрте, она услышала, как кто-то укачивает люльку и поет: "Приобрети тело, приобрети ноги, приобрети руки и убей эту женщину. Утренняя Звезда спряталась за юртой и увидела, что из дома вышла высокая женщина с длинными железными когтями и зубами - и пошла к реке набирать воды. Утренняя Звезда вбежала в юрту и увидела Иркунмула, который уже приобрел руки и ноги, но был еще маленьким, как дитя. Утренняя Звезда разрезала его на мелкие кусочки, развела в очаге огонь и сожгла его. По пути домой она пришла к хижине Иркунмула, выстрелила стрелой в очаг, проделала отверстие в небе и через это отверстие вернулась на землю. Затем она вернулась к себе в стойбище. Подойдя к своей юрте, Утренняя Звезда увидела, что ее братья ожили. Она крикнула: "Вы живы?" Они ответили: "Да, мы вернулись к жизни"...

"Толон Мойе, был оскорблен жестокостью и увел оленей с Омолона..." "Взрослые охотники разбрелись в поисках пищи, - пишет Иохельсон, - а оставшиеся в юртах старики, женщины и дети стали умирать от голода. Затем, по-видимому, старшие члены рода стали убивать детей и есть их. Потом очередь дошла до взрослых, пока не осталась одна старуха. Она умерла, сидя на корточках перед очагом. Рядом с ней находилась дочка, умерщвленная ею, но к которой она еще не притронулась. Вокруг были разбросаны обглоданные кости и части человеческих тел. На очаге был обнаружен котел, из которого торчали кости детской руки. Убив свою дочь, старуха-людоедка осталась в полном одиночестве, и должно быть тронулась умом. Юрта ее была разрушена, а деревянный каркас и предметы домашнего обихода разбросаны по всему стойбищу..."

Лазарь, извини, давай не при мне. Повисает неловкая тишина. Юкагиры считали, что дух-защитник оленя сам отдает его охотнику. С убитым животным обращались как с дорогим умершим другом, морду его чем-нибудь прикрывали.
"Одна девушка пошла в лес за тушей лося, убитого ее братом. Подойдя, она очистила голову, прикрытую снегом, и стала разглядывать ее морду. Глядя на черные круги под глазами, она подумала с жалостью: "Наверное лось, когда его стал догонять мой старший брат, почувствовал боль в сердце и плакал". После этого мужчины не смогли убить ни одного лося и начался голод. Люди уговорили шамана покамлать и определить причину. Выйдя из транса шаман рассказал, что случилось. "Что же нам теперь делать?" - спросили люди. "Эту девушку надо повесить, - ответил шаман, - рядом с ней нужно повесить двух собак, суку и кобеля. Может быть, после этого дела пойдут на лад." Люди так и поступили: "Лучше пусть умрет одна девушка, чем весь род." На следующий день глава охотников пошел на охоту и убил лося."
"Смерть девушки, - пишет Иохельсон, - была искуплением за нарушенное табу. Она согрешила тем, что посмотрела на охоту глазами непосвященного, тогда как "мудрые люди", мастера примитивной дипломатии, представляют себе смерть животного как несчастный случай, а не как результат недобрых желаний людей. Охотники делают все возможное, чтобы замаскировать факт преднамеренного убийства. Когда она подумала с жалостью о страданиях лося, то разрушила иллюзию о природе смерти животного. Бедная девушка заплатила своей жизнью за реалистическую оценку сущности охоты..."

Иохельсон прожил с юкагирами много лет, выучил язык, записал массу сказок и песен. Почти все политические ссыльные влюблялись в культуру "инородцев". Будучи молодыми революционерами у себя в Петербурге или Варшаве, они искали альтернативу - а тут вдруг находили нечто по-настоящему другое. Из этого родилась почти вся русская антропология, география и геология. Ужасно интересна, например, история "Сибиряковской экспедиции" - грандиозного научного проекта, организованного купцом Иннокентием Сибиряковым и выполненного несколькими десятками ссыльных интеллектуалов. Огромное, конечно, спасибо царям, что туда их сослали.

Перед приходом казаков юкагирский шаман стал камлать. Ядром духовной культуры народов Сибири был шаманизм - путешествия души в другие миры. Шаманом не становились по желанию, и никто не хотел становиться шаманом: жизнь человека превращалась в мучение. Духи сами выбирали шамана: у человека начинались приступы мучительного психоза. И через некоторое время, не в силах больше бороться с безумием, он начинал камлать. Шаман приходил к больному человеку, вызывал духов, впадал в транс, летел туда, куда унесло частичку души больного, добывал ее и нес обратно. Никакой платы он брать не мог.
Русская власть запрещала шаманизм: сибиряков насильно крестили, попы преследовали шаманов, облагали штрафами. Местные жители не противились православию - они вообще привыкли почитать духи других народов. Корякский или чукотский дух мог выбрать себе юкагирского или тунгусского шамана - и тот начинал вещать на незнакомом ему языке. Когда появились русские, шаманы приобрели иконки Николая-чудотворца и кадила с ладаном - и продолжали тихонько камлать. А потом пришли большевики и просто всех расстреляли. Поскольку никакой классовой борьбы среди таежных охотников организовать не удавалось, а раскулачивать кого-то было надо, то началась охота на шаманов. Коллективизация навела такой ужас, что рассказывать этнографам о шаманизме старики боялись до перестройки. Конечно, выбили не всех: отдельные шаманы кое-где встречались до 70-х.
Последним юкагирским шаманом был Николай Курилов, но передавать традицию детям он побоялся. - У моего брата Семена шаманский психоз наступал, обычно весной и осенью - рассказывает сын шамана, слепой старик Гаврил Курилов, - он мучился-мучился, скрывал, его лечили, он сердечником стал - и в конце концов стал книгу писать, только этим спасся... После того, как духовная основа народов была уничтожена, исчезновение культур стало делом времени.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Re: всякие штуки

Сообщение Flomaster » Вс фев 02, 2014 5:26 pm

Из книги размышлений Ивана Ильина "Я выглядывают в жизнь". Статья называется "Шум".

Природа никогда не создает шума. Она учит человека величию в тишине. Молчит солнце. Беззвучно разворачи­вается перед нами звездное небо. Мало и редко слышим мы что-либо из «сердцевины земли». Милостиво и блажен­но покоятся царственные горы. Даже море способно к «глубокой тишине». Самое великое в природе, что опреде­ляет и решает как таковую нашу судьбу, происходит бес­шумно...
А человек шумит. Он шумит спозаранку и допоздна, преднамеренно и непреднамеренно, работая и развлекаясь. И этот шум никак не соотносится с достигаемым благодаря ему результатом. Так и хочется сказать, что шум состав­ляет «привилегию» человека в мире, потому что все, что природа дает нашему слуху, это таинственный и много­значительный звук, а не назойливый и пустой шум. Пора­женные и захваченные, стоим мы, когда свой голос подни­мает гром, вулкан или ураган; и внимаем этому голосу, который вознамерился сказать нам нечто величественное. Рокот Рейнского водопада или моря, обвалы горной лави­ны, шепот леса, журчанье ручья, пение соловья — мы слы­шим не как шум, а как речь или песню родственных нам, но таинственных сил. Грохот трамваев, треск и шипение фабрик, рев мотоциклов, визг тормозящих автомобилей, хлопанье кнута, отбивание косы, резкие звуки мусорных машин и, ах, так часто... рев радио, — это шум, докучливый шум, связанный с определенными явлениями, но так нич­тожно мало значащий в духовном смысле. Шум присут­ствует везде, где звук безотносительно мало значит или вовсе ничего не значит; где громыхание, свистение, жуж­жание, гудение, рев, проникая в человека, мало что дают ему. Шум — дерзкий и разочаровывающий, кичливый и пустой, самоуверенный и поверхностный, беспощадный и лживый. Можно привыкнуть к шуму, но никогда нельзя им наслаждаться. Он не таит в себе ничего «духовного»; он свободен от всякого «третьего», духовного измерения. Он «говорит», не имея что сказать. Поэтому всякое плохое искусство, всякая глупая речь, всякая пустая книга — шум.
При этом шум возникает из духовного «ничто» и раст­воряется в духовном «ничто». Он выманивает человека из его духовного убежища, из его сосредоточенности, вызывает его оттуда, раздражает, связывает, так что он живет уже не духовной, а исключительно внешней жизнью. Говоря языком современной психологии, он прививает человеку «экстравертную установку», ничем не возмещая ему это. Примерно так: «Приветствую тебя, человек!.. Послушай-ка! Погоди!.. Впрочем, мне нечего тебе ска­зать!..»
И снова... И снова... И бедный человек подвергается нападкам и даже не может отразить нападающего: «Если тебе нечего сказать, оставь меня в покое... И чем больше человек захвачен шумом, тем привычнее для его души внимание к чисто внешнему. Он предается внешнему...
Благодаря шуму внешний мир делается значимым. Он оглушает человека, поглощает его. Он превращает его в материалиста: поскольку материалист — это именно тот, кто фиксируется на внешней материи и считает ее единственной реальностью. Шум, так сказать, «ослепляет» человеческое ухо, его слух, его восприятие; человек ста­новится духовно «тугоух» и духовно «глух».
Шум перекрывает все: во внешнем — пение мира, откровение природы, вдохновение от космического без­молвия. Во внутреннем — возникновение слова, рождение мелодии, отдохновение души, покой разума, «тихий голос говорящего в нас Бога» (Лафатер). Потому что воисти­ну, где нет тишины, там нет покоя; где шумит ничтож­ное, там смолкает Вечное; где суетится черт, там не услы­шишь пения ангелов. Сад Божий цветет в тишине.
Робка также и муза. Как легко спугнуть ее шумом!.. Нежна ее сущность; голос ее нежен. А шум — дерзкий парень. Ничего не знает этот грубиян о таинственной изначальной мелодии, которая поднимается из колодца души, иногда вопрошая, иногда взывая, иногда вздыхая. Он «а-музыкален» и «анти-музыкален»; он вытесняет изначальную мелодию из земной жизни и земной музыки... И наше шумное время уже зашло так далеко, что только титанически одаренные музыканты в состоянии восприни­мать эту божественную изначальную мелодию...
От этого бедствия я не знаю утешения. Есть только одно: побороть шум...
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

Re: всякие штуки

Сообщение Flomaster » Пт дек 11, 2015 11:37 pm

Вот ещё из ФБ смешная)

Вопрос: Я нравлюсь одному парню в универе, я активно с ним флиртую и старательно поддерживаю его надежды на нашу близость. В результате чего он делает мне курсовые, лабораторные, чинит компьютер и перемещает по моей просьбе тяжелые предметы. Это всё, конечно, хорошо, но мне этого не достаточно. Подскажите, пожалуйста, как мне получить абсолютную власть над человеком, подавить в нём личность и разрушить веру в себя? Ирина.

Ответ психолога: Ирина, из Вашего письма я поняла, что Вы по натуре лидер, а так же я поняла, что Вы та ещё паскуда. Попробуйте подумать обо всём утром, поэтому просто включите газ и ложитесь спать. Утро вечера мудренее.

Вопрос: Мы с мужем постоянно ссоримся, потому что он не хочет детей, я ему объясняю, что их уже никуда не денешь, а он говорит, что денешь. Как мне быть? Лариса.

Ответ психолога: Лариса, скажите мужу, что это не его дети и не ему решать, что с ними делать.

Вопрос: Мой парень ежедневно меня избивает и унижает морально. Ещё он каждый день бьёт меня топором, льёт мне на лицо кипяток и пытается задушить леской. Скажите, что мне делать? Маша, 20 лет.

Ответ психолога: Маша, попробуйте с ним поговорить и объяснить, что Вы чувствуете. Возможно, он просто не замечает, что своим поведением делает Вам больно.

Вопрос: Я встречаюсь с парнем уже 3 года и все эти 3 года у нас отношения на расстоянии и это очень сложно. Я живу в Чертаново, он в Химках, у нас нет прямой маршрутки, мы не видимся по полгода. Он предлагает переехать к нему, но я не знаю. Марина.

Ответ психолога: Марина, я считаю, что отношения на расстоянии - это настоящая проверка чувств на прочность. Вы живёте далеко друг от друга, у Вас разная культура, у Вас разный менталитет, разный язык. Прежде чем начать жить вместе Вам нужно научиться уважать обычаи и традиции Ваших народов. Попробуйте съехаться на время, если не понравится вызовите такси.

Вопрос: Мой молодой человек намного старше меня, настолько, что у меня не поворачивается язык назвать его молодой человек. Подскажи, пожалуйста, как мне быть? Катя.

Ответ психолога: Катя, попробуйте с ним поговорить и объяснить ему, что он старый. Объясните ему, что если он хочет быть с Вами, то ему надо меняться. Скажите ему, что это слишком эгоистично - быть старым и ничего не пытаться с этим сделать.

Вопрос: Мой молодой человек постоянно намекает на секс втроём. Я в принципе, не против, но он хочет это сделать, когда он будет в командировке. Я этих ребят не знаю, но он говорит, что они порядочные. Как мне быть? Вика.

Ответ психолога: Вика, ни в коем случае не соглашайтесь. Это на первый взгляд безобидное и милое предложение на самом деле ловушка. Просто тактично откажитесь и ударьте его ножом.

Вопрос: Девушка, с которой я встречался 7 лет, сказала, что нам нужно расстаться. Я с уважением отнёсся к её выбору, выпил бутылку водки, разбил телефон и ударил кулаком витрину. Подскажите, что мне делать, ведь я её люблю. Антон.

Ответ психолога: Антон, Вы должны понимать, что с уходом любимого человека жизнь не заканчивается, а просто становится невыносимой. Вам нужно сменить обстановку. Попробуйте уйти в запой . Продолжайте стремительное путешествие по социальной лестнице вниз, на дне Вас ждут новые встречи, новые знакомства, новые друзья и новая любовь.
Эх жизнь - чешуя
Не поймал я ничего.
Аватара пользователя
Flomaster
 
Сообщения: 364
Зарегистрирован: Ср фев 29, 2012 1:59 am

След.

Вернуться в Обсуждение книг, статей, фильмов, музыки и т.п.

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron